Курвеллочка - Мара Евгеника

знаю, знаю! Мне тебя не переговорить. Вот это тебе, - Наталья положила перед Иркиным носом конверт. - Что с этим делать, решишь сама. Взрослая. Я бы не стала торопиться сжигать или рвать, и попку им подтирать. Последнее точно не следует делать, слишком жёсткая бумага.

- Оценила твой тонкий юмор, Натаха, - прыснула Ирина.

- Ну, это, вообще-то, не шутка и не совет, а просто комментарий по существу дела, - улыбнулась хитро Натаха.

Поговорив ещё немного о разном, Гросси проводила Егорову с обещанием звонить, писать и вернуться обратно.

Утром в Шереметьево её встретил дядя Макса.

- Всего один чемодан? И такой маленький? - искренне удивился Пётр Иванович.

- Да. Не люблю таскать целые гардеробные, - пожала плечами Ирина. - Лето на носу. Все куплю на месте.

- Надолго в Италию? - поинтересовался мужчина уже в автомобиле.

- Планирую в будущем обосноваться в этой стране. Пока все на уровне планов, - пояснила Ира.

- Сейчас в отпуск? - уточнил Греков-старший.

- Можно сказать и так. На рождение крестника, помочь с малышом и отдохнуть, - поделилась планами Ирина.

В аэропорту Домодедово дядя Макса пригласил её в кафе выпить чай и перекусить.

За столом Пётр Иванович протянул Гросси банковскую карту.

Ирина удивленно посмотрела на мужчину и сдвинула пластик ближе к нему.

- К чему это? Вы мне и так хорошо заплатили, - заявила она категорично.

- Это были деньги компании за Ваш профессионализм, Ирина. А это благодарность нашей семьи за Макса, - ответил на её слова Греков-старший.

- Я ничего такого не сделала, чтобы Вы меня поощряли дополнительно, - совершенно искренне выпалила Ира.

- Это Вы зря, дорогая моя! За такое расследование с видеоматериалами, как было устроено Вами, даже полиция не взялась бы. Им же в принципе на все начихать. Да, и не мне Вам объяснять, что если судебный маховик запущен, то остановить его сложно, вернее, практически невозможно. Так что наша семья перед Вами в большом долгу, - мягко похлопал Ирину по ладони мужчина.

- Не могу с Вами не согласиться в части судебных жерновов, - вздохнув, сказала Ирина. - Теперь главное с тем, что есть, довести дело до конца. Насколько я понимаю, Максима Викторовича могут оставить в изоляторе пока с делом Астахова не разберутся?

- Могут. Хотя мы все же надеемся вытащить Макса раньше. Может под залог или домашний арест. Это уж как получится, - вздохнул Греков-старший.

- Уверена, все будет хорошо, Пётр Иванович, - улыбнулась Ирина.

- Дай, Бог! Вы, Ирочка, возвращайтесь к нам. Я все же очень надеюсь на это. Пока отдыхайте и набирайтесь сил! А карточку, пожалуйста, возьмите. Не обижайте старика. Это Вам на отпуск и на всякие приятные женские штучки. Например, на те, что не поместились в ваш крохотный чемодан. Вы, Иришенька, искренне удивили меня размером своего багажа, - шаловливо хохотнул Греков.

Уже провожая Гросси в терминал вылета Пётр Иванович все же не удержался и по отечески обнял Ирину.

- Ириночка, может что-то передать Максу на словах?

- Нет, спасибо, за предложение! Я была в понедельник у Максима Викторовича и все сама ему сказала.

- Ириша, я знаю Макса с момента его рождения. Он копия моего брата Виктора. Такой же честный, открытый, надёжный, преданный и упорный. Если уж чего решил, то от своего не отступится. Вы подумайте над моими словами в минутку отдыха, - лукаво посмотрел на Курвеллочку Греков-старший.

Целуя руку Гросси на прощанье, Пётр Иванович загадочно произнес:"До встречи, Ириночка! Берегите себя!"

Глава 40

Глава 40

На тосканские пасторальные пейзажи с террасы Ирина смотрела с некоторой тоской.

Два с половиной месяца пролетели как один миг.

Даже её крестник Алекс успел окрепнуть и стал похож на большого розового пупса. Вечно угукающего и довольного жизнью.

Анюта тоже пришла в себя после родов. Дино создал Нюше все условия быть женщиной, матерью, женой.

Все это время Ириха с удовольствием наблюдала за своей подругой и ее семьей.

Привыкшая анализировать и отмечать "плюсы" и "минусы", Гросси мысленно выстроила для себя алгоритм своей жизни после рождения малыша.

С учетом своих реалий Ирина твёрдо решила как можно быстрее вернуться в социум и профессию. Её радовал факт, что по поводу жилья и работы ей переживать не придется. Жить и работать она будет во Флоренции, где расположено адвокатское бюро Дино.

Муж Анны все время шутил, что теперь у него две женщины, и как настоящий мужчина - он обязан осчастливить их обеих.

Только Ирина с нежностью и радостью подумала о женском счастье своей подруги, как на террасу влетела неугомонна Анюта с Алексом на руках.

- Знаешь, что подумала и решила, Ирих? - держа под мышкой, болтающего ножками малыша, протороторила Нюша. - Незачем тебе торопиться с этим дурацким выходом на работу. И жить во Флоренции тоже хреновая мысль. Будешь у нас здесь. Если, конечно, тебе присрачится, то можешь ездить на работу. Хоть машиной, хоть скоростной электричкой. Алекс уже подрастёт. Ну, если будет тяжело, то возьмём мне в помощь вторую няню. Как тебе такой расклад, Ирихин?

- Отдай мне ребетёнка, мать-ехидна. Алекса уже вырвало от твоего стрекозлячества, - произнесла Ирина, опуская ответы на эскападу Анны. - Вот, кроха моя, на руках крестной ты в полной безопасности.

- Эй, мамаша-первородок, извольте мне не дерзить. У меня, ваще-то на минуточку, второй ребёнок, - огрызнулась Нюха.

- Да, да, Алекс, тебе, безусловно повезло с мамашей больше, чем Алексею. Крестная тебе всю правду расскажет. Брата твоего нянчил весь наш курс. КукАнька пасовала сына с рук на руки. Да, да, милый! А что, в принципе, можно было ожидать от восемнадцатилетней девочки, родившей себе "Кена", - поглаживая малыша по животику и целуя ароматную макушку, язвила Ириха.

- Нет, все же прав этот Йети. Ты, Ирка, Курвеллочка. Это он тебя ещё мягко назвал. Я скажу жёстче. Ты - курва! - фыркнула безобидно Анна и пошла в внутрь дома.

Через несколько минут она снова появилась на террасе с кувшином молока, тарелкой моцареллы с вялеными томатами и соусом песто, холодным мясом и ароматным хлебом.

- Ух, ты ж, Алекс! Все же настоящий кобелино растет. Без разницы в чью титьку нос ткнуть, - тихо хихикнула Анюта, наблюдая, как её сын притулил свою головушку между грудей крестной. - Это ещё у тебя молока нет, Ириха. А как