Искаженный хаос - Шейн Роуз

Глава 20

Иззи

Все внутри сжалось, а сердце заныло при мысли о том, что я расскажу мужчине, в которого влюбилась, о первом своем возлюбленном.

– Таким способом он лишь попрощался со мной. – Я попыталась отделаться таким ответом, хотя при воспоминании о том дне, тех словах и его безжизненном теле, тело содрогалось от боли.

– И это все, что там написано? – Кейд подошел вплотную, прижав меня к стене коридора.

– Я не могу произнести те слова вслух, – прошептала я, понимая, что вот-вот сорвусь. Меня трясло, я пыталась сдержать рыдания и преодолеть эмоции, которые стремились вырваться наружу. – Не хочу говорить об этом.

В этот момент Кейд мог сломать меня. Он мог бы велеть мне взять себя в руки или заявить, что теперь не доверяет мне в работе.

Он мог бы сказать много всего, но не стал.

Продолжая смотреть на меня, он поднял руку и погладил меня по щеке. Он не смотрел сквозь меня и не отводил взгляд. Он глядел так, словно хотел большего, желал получить все. Он хотел мою душу, но не мог проникнуть в мой разум, чтобы заполучить ее. На данном этапе ему предстояло решить, нужна ли ему эта сторона моей натуры.

И мне пришлось согласиться.

Он протянул свой телефон.

– Если не можешь говорить, напиши и дай мне прочитать.

Я медленно набирала текст в его приложении «Заметки», слезы текли по моему лицу. Кейд вытирал их, одну за одной. Терпеливо, нежно, заботливо.

Строка 1: Не стану говорить, что это любовное письмо, потому что это не так.

Строка 2: Но если бы мне пришлось написать его, оно было бы о тебе.

Строка 3: Так что не вини себя.

Строка 4: По-моему, ты слишком хороша для этого места.

Строка 5: Наверное, мне следовало отпустить тебя до всего этого.

Строка 6: Но я не мог. Ты была единственной, кто любил меня.

Строка 7: Тебя окружала любовь. А я просто хотел капельку для себя.

Строка 8: Эта жажда вскружила мне голову и сделала меня слабым настолько, что я цеплялся за тебя.

Строка 9: Считаешь меня сильным для такого? Или я трус?

Строка 10: Возможно, если я скажу тебе жить дальше, я покажусь сильным, но…

Строка 11: Я слишком ревнив, а наша любовь нездорова.

Строка 12: Найди любовь, которая не настолько опасна, как наша.

Строка 13: Прости, что так вышло.

Строка 14: Но теперь я отпускаю тебя.

– Он был склонен к драматичности и лиричности, – прошептала я, отдавая Кейду телефон. – Я запомнила все строчки, а иногда просто перечитываю их в надежде найти иной смысл.

Кейд сделал то, что всегда делал, когда хотел помолчать: хмыкнул, чтобы дать нам обоим время переварить происходящее.

Я открыла ему свой самый темный секрет, доверила ту часть своей натуры, которую отказывалась показывать другим. Теперь он обладал неограниченной властью. Я отдала ему все.

– Ты удалишь ее? – тихо спросила я, пока он продолжал смотреть на телефон.

– А кто я, опасная любовь или наоборот? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

– Я… – Он выжидающе взглянул на меня. Кейд хотел знать, в каком направлении развиваются наши отношения, как будто у нас вообще были отношения. Я знала, что мое сердце сделало свой выбор, но все равно старалась не обращать на это внимания. – Кейд, разве мы не просто развлекаемся? Ты позвал Родни, значит…

– Я позвал Родни ради твоего удовольствия, а не своего. – резко ответил он. – Не путай мое желание осчастливить тебя с серьезностью моего отношения. Раньше я бы никогда так не поступил.

– Теперь у нас все серьезно? – Он явно сошел с ума. – Что значит «раньше ты бы так не поступил»?

– Потому что я не делюсь… и сделал исключение лишь для тебя. По какой-то причине я склонен делать то, что лучше для тебя, даже если самому мне это не по душе. Мне нравилось видеть, как ты наслаждаешься происходящим, но даже не думай, что я допущу повторение. С этого момента с другими для нас покончено.

– Ты не можешь контролировать меня. Если я захочу переспать с Родни…

– Это будет его последний секс, потому что после он умрет медленной, мучительной смертью. – Исходившая от Кейда угроза была настолько явной, что я поверила.

– Что мы делаем? – прошептала я, сердце билось так быстро, что, клянусь, моя кровь не успевала за ним. – Ты говоришь так, словно у нас серьезные отношения.

– Разве нет? – спросил он, и внезапно я почувствовала, будто именно я сошла с ума.

– И какого черта я скажу команде?

– Правду? – Кейд пожал плечами.

– Ты что, не слышал меня? Кейд, когда мне было шестнадцать, у меня была связь с мужчиной старше. – Я вздрогнула, произнеся это вслух. – Когда мы впервые встретились, ты назвал меня наркоманкой. А теперь я сплю со своим долбанутым боссом. Явно ничего хорошего для твоей репутации.

– Меня не волнует моя репутация, – усмехнулся он и облокотился на стену, продолжая смотреть на меня. – Чего ты на самом деле боишься, Иззи?

Неужели он не понимал, что если я влюблюсь в него, мне никогда не оправиться от этого чувства?

– Почему я должна чего-то бояться? Почему нельзя просто повеселиться, а потом забыть обо всем?

– Ты готова снова сдерживать свои чувства? – Он приподнял темную бровь.

– Все эти годы я прекрасно справлялась с этой задачей, – выпалила я, а затем ахнула и быстро закрыла рот рукой.

И потом увидела его искреннюю улыбку, она появлялась, когда он причинял кому-то дискомфорт, или когда взламывал гребаный код, или заканчивал глупый секретный проект, с которым не позволял помогать.

– Вот именно. И зачем снова возвращаться к такой жизни, если здесь ты прекрасно справлялась с настоящей собой?

– Я что, для тебя своего рода эксперимент? – крикнула я. – Я не могу рисковать собой, нами, вообще иметь дело со всем этим. Именно из-за безрассудства я потеряла свою первую любовь.

– Ты потеряла его, потому что у него была передозировка. Он сам выбрал свою судьбу.

– Я могла бы предотвратить случившееся, – прошептала я.

– Утопия – говорить так. Это все равно что сказать, будто я мог бы спасти всех, кто пострадал по вине моего отца. Что я мог бы остановить его.

– Но ведь именно это ты и сделал, – заметила я.

– Я мог бы разобраться со всем раньше.

– Ты действительно так считаешь? – Я не знала, возможно, он взял на себя вину за грехи родителей, как часто делали дети.

– Нет. – Кейд покачал головой. – Мы не можем изменить