Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

Вечера проходили за неспешными беседами итихими играми под мелодичную музыку — в это время запрещались все шумныеразвлечения. Леди Уиндхем считали при дворе одной из самых красивых женщинАнглии, ее общества добивались. Тот, кто просто хотел сыграть с ней партию вкарты или прогуляться по картинной галерее, находил леди Уиндхем очаровательнойи забавной. Однако слишком многие придворные короля, даже женатые, нарушалиправила приличия, стремясь насладиться обществом Блейз, и с удивлениемобнаруживали, что эта робкая с виду вдова невероятно вспыльчива. Не одинджентльмен заработал от нее пощечину, пытаясь украдкой поцеловать ее, и самыеобиженные и разочарованные из этих неудачников пустили слух, что леди Уиндхем —бесчувственная гордячка. Кое-кто проявлял недюжинную изобретательность впопытках разрушить стены добродетели.

— Эта девчонка издевается наднами, — ворчал однажды вечером Томас Сеймур.

— Как, Том, и ты потерпел поражение в боюс леди Уиндхем? — усмехнулся лорд Арден. — В этом ты не одинок,любезный, ибо никто из нас не в состоянии прорвать оборону этой достойной леди.

— Он имеет в виду, джентльмены, —вмешался со смехом Чарльз Брэндон, герцог Саффолкский, который приходилсякоролю и зятем, и близким другом, — что никто из нас не сумел пока чтодаже проникнуть под юбки Блейз Уиндхем!

— Неплохо сказано, братец Чарльз, —усмехнулся король, — и все же я должен упрекнуть тех из вас, джентльмены,кто пытается погубить репутацию беспомощной молодой вдовы.

— Получив от нее пощечину, вы вряд лисочтете ее беспомощной, сир, — пожаловался Томас Сеймур. — Ей-богу, уменя в ушах до сих пор звенит!

— Прекрати болтать, — прошипел лордАрден. — Неужели ты еще не понял, что наш король приберегает леди Уиндхемдля себя?

Сеймур испуганно взглянул на короля, но ГенрихТюдор уже отвернулся, заведя разговор с одним из друзей.

Между тем становилось все теплее, и наконецвесна, казалось, мгновенно охватила землю. За зиму двор дважды переезжал:сначала в город, в замок Байнар, а позднее — в Брайдуэлл, который был выстроенвсего тремя годами раньше. Однако с приближением Пасхи двор вернулся в излюбленноеобиталище Генриха, в Гринвич. К тому времени лужайки здесь уже зазеленели, авдоль аллей расцвела примула.

С приходом Пасхи придворная жизнь вновьзакипела ключом, из своих имений вернулись все, кто разъехался перед постом.Король пользовался любым шансом побыть в обществе Блейз: настаивал, чтобы наохоте она ехала рядом с ним, чтобы она сопровождала его в карчинной галерее,где он лично рассказывал Блейз историю своих предшественников, чтобы сидела сним у камина и играла в шахматы.

— О Господи, — однажды воскликнулаБлисс, заметив, как король увел Блейз из дворца в сад, — неужели я былаправа?

— Будем надеяться, что тыошиблась, — с жаром подхватил Оуэн Фицхаг.

— Ты что, спятил? — Блисс обернуласьк мужу. — Блейз гораздо лучше Бесси Блаунт или этой глупой коровы МэриБолейн. Она может стать настоящей возлюбленной короля.

А если она родит ему ребенка, это еще лучше,особенно если это будет сын. Бог свидетель, король не поскупился с ледиТейлбойз и мистрис Кэри. Если Блейз удастся завоевать его сердце, намобеспечено блестящее будущее! Как тебе известно, это совсем недурно — бытьродственником любовницы короля.

Оуэн Фицхаг отрицательно покачал головой.

— То, что ты предлагаешь, вовсе не вхарактере твоей сестры. Будь на ее месте ты, моя милая тщеславная Блисс, ты ужни за что не упустила бы такого случая. А Блейз совсем не такая.

— Но ведь она не посмеет отказатькоролю, — возразила Блисс.

— Да, — печально подтвердил эрлМарвудский, — она не посмеет, но если дело дойдет до этого, мы с тобойдолжны оказать ей всяческую поддержку.

— Вздор! — фыркнула Блисс. —При всей своей наивности Блейз не может не понимать, какая золотая жилаоткрылась перед ней…

…Король завел Блейз в самую середину лабиринтаиз буксовых кустов и теперь насмешливо вопрошал:

— Может быть, стоит оставить вас здесь,миледи? Вы найдете обратную дорогу?

— Вряд ли, — с улыбкой отозваласьБлейз. — Вы шутите, сир.

— Знания имеют свою цену, миледи, а выстремитесь узнать от меня, как сбежать из этой зеленой тюрьмы. Какую же цену выготовы заплатить? — он склонил голову набок, и перо на его плоскомбархатном берете изогнулось под немыслимым углом.

Блейз помедлила, словно обдумывая его слова.Она пробыла при дворе уже довольно долго, чтобы понять, какую игру ведет с нейкороль. Она не знала, что ей делать — смеяться или кричать от испуга. ВлияниеГенриха Тюдора не имело границ. Лучше не выдавать страха, решила она ирассмеялась.

— Хорошо, милорд, какую же плату выхотите получить за свое неоценимое знание? Что потребуете, чтобы вызволить меняиз лабиринта?

— Вам придется заплатить необычноймонетой, мадам: мне нужен только ваш поцелуй.

Вступая на зыбкую почву, Блейз понимала, чтоедва ли сможет отказать ему.

— Мне придется заплатить, — спритворным вздохом заключила она, — но не раньше, чем мы окажемся насвободе, сир.

Теперь пришла его очередь смеяться. При всейсвоей добродетельности и скромности Блейз оказалась хитрой плутовкой.

— Решено! — заключил он с усмешкой иповел ее из лабиринта за руку, которая совсем утонула в его огромной ладони.Наконец он остановился и объяснил:

— Вот за этим углом открывается выход.Вам придется заплатить немедленно, ибо здесь мы скрыты от любопытныхвзглядов, — не медля, он схватил ее в объятия.

Внезапно Блейз почувствовала, что ей страшно.Она приложила ладони к его широкой, обтянутой бархатом груди, чтобы остановить,и произнесла:

— Милорд, прошу вас… я…

— Тише, дорогая, — мягко произнескороль, — я не причиню вам вреда. Вижу, вас еще никогда не целовал никто,кроме мужа, но, несмотря на все уважение к вашей добродетели, дорогая, янамерен завладеть вашими губами, так что прекратите бесполезныйразговор, — и король впился в ее губы.

Это был чувственный и требовательный поцелуй,и закончился он отнюдь не сразу. Губы короля медлили, впитывая нежность ее губ,лаская их, и, почувствовав, что отзывается на эту ласку, Блейз застонала отудивления.