Ирландское обещание - М. Джеймс

Впервые я вижу ее полностью обнаженной, и она настолько прекрасна, насколько я мог себе представить, совершенна во всех отношениях. Я вижу шрамы на ее бедрах в тех местах, где Алексей бил ее плетью, тонкие линии рубцовой ткани, но они не делают ее менее привлекательной для меня. И я могу сказать, что меня слишком переполняет желание думать об этом.

Ее голубые глаза смотрят прямо в мои, почти вызывающе. Очень медленно она разводит бедра в стороны, садясь на край кровати, ровно настолько, чтобы я мог увидеть нежно-розовую плоть ее киски, уже влажно блестящую от желания для меня.

— Шире. — Мой голос становится грубым, сдавленным от желания. — Я хочу видеть, как ты раскрываешься для меня, Ана.

Она краснеет, колеблется, и я, прищурившись, смотрю на нее.

— Ты сама хотела этого. Раздвинься для меня шире, как можно шире, если хочешь наблюдать за мной.

— Да, сэр. — Слова слетают с ее губ, и мои глаза слегка расширяются в ответ. Я не ожидал, что она скажет это, но это посылает через меня вспышку желания, еще одна струйка предварительной спермы скользит по моему стволу, когда он пульсирует в моем кулаке.

Пока я смотрю, она раздвигает бедра, разводя их шире, чем я на самом деле считал возможным, но, в конце концов, она была балериной. При этом она удерживает мой взгляд. Сочетание распутного, преднамеренного раздвигания ее ног для меня в сочетании с тем, как ее лицо вспыхивает от застенчивого смущения, похоже на мой личный сексуальный криптонит, и я даже не подозревал об этом до этой минуты.

Моя рука начинает двигаться по собственной воле, медленно поглаживая длину моего члена от яичек до кончика и обратно вниз, мои бедра подергиваются вперед от сильного удовольствия от этого. Приходится сдерживаться, я мог бы кончить на месте всего несколькими быстрыми, жесткими штрихами, но я хочу растянуть это, понаблюдать за ней.

— Откройся для меня, — говорю я ей, мое дыхание учащается, когда я снова сжимаю свой член, пытаясь сдержать свое возбуждение. — Раздвинь себя пальцами, пока потираешь свой клитор для меня.

Ана медленно наклоняется, ее накрашенные розовым кончики пальцев раздвигают мягкие складочки ее киски, пока я смотрю, так что я могу видеть каждую ее частичку, от крошечного твердого клитора на самой верхушке до влажного входа, ее складочки набухли от возбуждения. Я вижу, как сильно она хочет меня, насколько она возбуждена, и это только разжигает мою собственную потребность, пока я не чувствую, что едва могу думать. Я вижу это, чувствую этот запах, отчетливо помню, какая она на вкус. Я хочу ее так чертовски сильно, что мне требуются все силы, чтобы не пересечь комнату, не толкнуть ее обратно на матрас и не засунуть свой член так глубоко в нее, что это сотрет память о любом другом члене, который когда-либо был в ней.

— Черт… — я громко стону, когда она начинает водить кончиком пальца по своему клитору, ее глаза жадно останавливаются на моем члене, когда она опускает палец вниз.

— Я хочу попробовать тебя на вкус. — Она смотрит на меня широко раскрытыми умоляющими глазами. — Позволь мне взять тебя в рот, Лиам, пожалуйста…

— Нет. — Я качаю головой, слово выходит хриплым и сдавленным, потому что, боже, неужели я не хочу, чтобы она отсосала мой гребаный член. Я хочу, чтобы она стояла на коленях, а головка моего члена упиралась в заднюю стенку ее горла. Я хочу покрывать ее гребаный язык своей спермой, пока она не забудет вкус кого-либо другого. — Никаких прикосновений, Ана, кроме своих собственных.

Я вижу огонек разочарования в ее глазах. Тем не менее, она кивает, немного отклоняясь назад и придерживая себя открытой левой рукой, обнажая всю свою набухшую, розовую, влажную плоть моему взору, пока она нежно потирает свой клитор указательным пальцем, вверх-вниз, взад-вперед, а затем все более быстрыми круговыми движениями, пока я поглаживаю себя по всей длине и наблюдаю за ней.

Я никогда в жизни не видел ничего более невероятно эротичного. Это лучше, чем порно, лучше всего, что я когда-либо видел. Я не уверен, что когда-нибудь смогу прийти к чему-то другому после того, как увидел Ану, распростертую на моей кровати и мастурбирующую для меня, пока я смотрю.

Я целиком и безраздельно принадлежу ей.

19

АНА

Это было не то, чего я хотела. Я хотела прикоснуться к Лиаму, поцеловать его, забраться вместе в его большую кровать и делать все то, чего, я знаю, мы оба жаждем. Но он сказал мне нет, а я так отчаянно хотела разделить с ним хоть какую-то часть его возбуждения, чтобы он меня не выгнал, пока он будет справляться с этим сам, что стала умолять его позволить мне посмотреть.

Я надеялась, что он сдастся, что его настолько переполнит нужда, что он зайдет дальше, чем просто так. Но теперь, когда он наблюдает, как я показываю себя для него, я почти рада, что все прошло именно так.

Я скучала по ночам, которые проводила, наблюдая за Александром, по напряжению, возбуждению, запретной эротике всего этого. Но это также было страшно, секрет, о котором я могла бы пожалеть, если бы его реакция на то, что я в конце концов вошла в его комнату, была бы другой. У него была власть причинить мне боль, наказать меня, а у Лиама нет такой власти, если только я не предоставлю ее ему. Между Александром и мной все было неровно. У него была вся власть в наших отношениях, а у меня ее не было. Но у нас с Лиамом все по-другому.

Я могу уйти прямо сейчас, если захочу. Я могу вернуться на Манхэттен и больше никогда с ним не разговаривать. Я могу оставаться здесь, пока не встану на ноги, и сохранять дистанцию между нами. Или я могу сидеть здесь, засунув пальцы между ног, пока он ласкает себя для меня во все более неистовом темпе, и позволить чувствам нарастать между нами, пока они в конце концов не взорвутся, так или иначе.

Я хочу его так сильно, что болит каждая частичка меня, так сильно, что я начинаю сомневаться, не начинаю ли я нуждаться и в нем тоже. Я начинаю задаваться вопросом, смогу ли я когда-нибудь позволить ему уйти, смогу ли я когда-нибудь уехать. В