Позволь чуду случиться - Анна Агатова

— Правда, не переживай. Разве у вас нет театров, где люди изображают то, чего нет на самом деле?

Бру довольно долго шагал рядом, время от времени поглядывал на меня, но так ничего и не сказал. И ещё через какое-то время, глядя на то, как я работаю, и наконец полностью и окончательно поверил в меня, в мои способности и таланты. И в то, что у нас получится выловить Жажу и не прикончить меня.

Я делала вид, что тоже уверена.

Но чем дольше продолжалось моё ожидание, тем тревожнее становилось. В голове рисовались разные ужасы, проигрывались сценарии событий один хуже другого, а когда ещё и предупреждение поступило, то я вообще готова был отказаться от своего плана.

И поэтому слова бру Карпуци о том, что Люка мне нужен прямо сейчас, оказались как никогда кстати. Да, мне в самом деле нужен был кто-то, кто обнял бы и утешил, успокоил

— Иди, эк, обними эту сильную девушку, свою невесту! Она сегодня герой. Ты можешь себе представить, чтобы такая молоденькая, такая маленькая, — это правда, я рядом с этими парнями из охраны Врат была, что воробей рядом со слонами, — и сама согласилась выманить на себя выворотня?

Люка едва заметно дёрнулся и глянул на бру охранника, который подмигнул, не прекращая улыбаться.

— Не переживайте, эк, он уже связан, поверх ещё магией спелёнут для верности. Вон карета, отбывает как раз, повезёт парня в одно очень надёжное место, — свободная рука бру теперь ткнула в сторону Врат. От них как раз отъезжала низенькая и какая-то нелепо-широкая карета.

— Зоэ, выворотень? Настоящий выворотень?! Где ты его нашла? — Люка смотрел на меня испуганно, и на этом бледном лице серые глаза казались огромными тёмными омутами, такими манящими, такими притягательными и такими взволнованными.

«Я ему не безразлична!» — пело что-то внутри.

— Это не я. Он сам…

А я видела в этих родных серых глазах боль и страх. Боль за меня и страх потерять… меня. И я мои губы вдруг стали кривиться от тех самых слёз, которые подсказывали — чудеса возможны.

— Он сам меня нашёл. Я на него свалилась, — и опустила взгляд, спрятала глаза — смешливые лучики-морщинки вокруг серых глаз до боли напомнили мне отцовские, и нслёзы подступали недопустимо близко.

— Свалилась? Откуда? — в его голосе слышался смех, хотя слова выдавали тревогу. А у меня в душе всё переворачивалось от этих насмешливых и тёплых интонаций.

Сдерживая слёзы радости, покусала губу и пожала плечами. Сказала честно:

— С неба. Мы с Кусимиром летели на воздушном шаре и попали в ваш небесный портал…

И вдруг будто молния ударила в голову. Паника вмиг завладела всем моим существом и я забыла, что смущалась.

— А Куся?! Где мой Кусимр?! Где кот? Он жив? — я кинулась к бру Карпуци, а потом — вслед далёкой уже приземистой карете.

— Чш, — охранник Врат твёрдой рукой перехватил меня, а потом развернул и вручил Люке. — Давай, парень, сделай уже что-нибудь, чтобы Зоэ успокоилась.

И Люка крепко обнял меня и прижал к себе.

— Всё хорошо, моя девочка, всё хорошо, — тихо шептал он и гладил меня по волосам.

Карпуци тоже не молчал:

— Зоэ, ну ты же умная! Неужели до сих пор не поняла, что твой кот — ангел? Ему нельзя навредить. Он сам — может, а ему — нет. Да вон он, смотри!

И правда, откуда-то от Врат ко мне летел Куся. Летел тяжело. Да и смотрелся странновато: широкий размах мощных крыльев, лебединая шея и… драный свитер. Тёмная, равномерно испачканная морда. А ещё — лапы. Они, тёмные, беспомощные и жалкие, висели под пузом, и выглядели так, что прямо горло болезненно сжималось .

— Бру Карпуци, — пискнула я из объятий Люки, — что с ним?

Бру, кажется, тоже следил за полётом кота, потому что тут же повернулся ко мне и, улыбаясь во все зубы, сказал:

— Думаю, просто замёрз.

Давя новую волну слёз, я глянула на Люку. Он с потрясённо приоткрытым ртом смотрел на Кусимира. А когда почувствовал, что смотрю на него, медленно перевёл взгляд на меня.

И я такое в этом взгляде увидела… Такое…

Лучше бы не видела!

Что там у него было во взгляде при нашей первой встрече в госпитале? Ненависть, презрение, гнев? Да ничего там не было страшного! А вот сейчас…

И я вырвалась из ставших подозрительно крепкими мужских объятий и раскрыла свои — для одного маленького лысого и замёрзшего спасителя. А смотреть на Люку не буду! Не буду, и всё!

— Кусенька, скотинка ты моя отчаянная! Иди я тебя согрею!.

Ухватила его, подлетевшего, обняла, спрятала под своей мантией и стала дышать на мёрзлого летуна в маленькую дырочку у ворота. Даже через одежду чувствовала, какой он холодный, как возится и, царапаясь, устраивается у меня за пазухой.

Повозился, устроился и затих.

Мужчины из отряда охраны расходились и тоже давали мне возможность не смотреть, не видеть, не замечать молчаливого Люку, стоявшего за моим плечом, и всей своей неподвижной фигурой задавал сложный вопрос без ответа.

Каждый из охранников прощаясь хлопал меня по плечу как боевого товарища, восхищался мужеством, решительностью или смелостью и благодарил, кто-то шутил и приглашал к себе в отряд, кто-то передавал привет Кусимиру. Я попрощалась с каждым. И всё боялась поднять глаза на Люку, который стоял, молчал, держал меня в объятиях.

— Зоэ, — тихо-тихо позвал он.

Я прикрыла глаза и ответила ещё тише:

— Что?

— Я должен тебе кое-что сказать.

Я запустила руку за пазуху и наглаживала ледяные уши-локаторы. Вздохнула решительно и разрешила:

— Говори, только давай пойдём ко мне.

Он только улыбнулся и вопросительно приподнял брови, мол, неужели уже всё и ты можешь говорить?

— Да, всё, — тут бы мне развести руками в театральном жесте, но, жаль, заняты были обе, как раз гладили под мантией Кусимира, — опасности больше нет, уже можно.

Мы уже шагали к домику, надёжная рука поддерживала меня под локоть, не позволяя поскальзываться на утоптанном снегу. И после нескольких минут тишины я услышала.:

— Несколько дней назад Клайвер объявил о своём решении. Он женится на Халаиз.

— М? — напряглась я и всё гладила и гладила Кусимира. Почему он