Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Знаю, но я начала думать, не было ли это еще одним ужасным видением. Я уехала с такими предосторожностями. Он никак не может знать, где я.

— Кто?

— Ройс Кинкейд. Я так его боялась. Все думали, он такая чудесная партия. Идеал мужчины, говорили мне. Красивый, преуспевающий, умный, воспитанный. Само совершенство. Но он — чудовище, Сиренити.

— Он мучил тебя?

Зоун кивнула и снова вытерла глаза.

— Это началось сразу же, как только я переехала к нему, и очень скоро все стало совсем плохо. Он не спускал с меня глаз, кроме того времени, когда я работала. Обвинял меня в том, что у меня романы с другими. Приходил в ярость, если мне случалось пойти за покупками с приятельницами. Никого не пускал навестить меня. У меня не было родных, которым я могла бы позвонить. Не было никого, кто бы мне помог.

— И что ты сделала?

— В один прекрасный день я сложила вещички, и мне удалось ускользнуть. Я вернулась в свою прежнюю квартиру. Он явился туда и пригрозил меня убить. Сказал, что я еще пожалею, что ушла от него. Я поверила ему и поэтому сбежала. — Зоун смахнула слезы с глаз. — Вот с тех пор и бегаю, скоро будет год. Когда я оказалась в Уиттс-Энде, то подумала, что все будет хорошо.

— Но ты его видела прошлой ночью?

— Мне показалось, что это был он, — прошептала Зоун прерывающимся голосом. — Но теперь я не так уж уверена. Это случилось второй раз.

— А когда был первый?

— В ту ночь, когда умер Эмброуз. Я сидела у окна и предавалась медитации, позволяя ceбе плыть по волнам тумана, по-настоящему сливаться с ним. В ту ночь был сильный туман.

— Я помню.

— Мне показалось, что в тумане блеснул свет. Потом я могла бы поклясться, что видела силуэт мужчины, передвигавшийся среди деревьев перед моим домом. Я сказала себе, что это не может быть Ройс, но знала, что это и не Блейд. Не то очертание фигуры. И не такой крупный.

— А его лицо ты видела?

— Нет. Он был весь закутан в большое пальто с капюшоном. Прежде чем я успела решить, не привиделось ли мне это, свет исчез, и человек тоже.

— Свет мог быть лучом фонарика, рассеянным в тумане. — Сиренити ощутила неприятный холодок внутри. — Почему ты ничего не сказала на следующий день?

— Потому что я не была даже уверена, видела ли я что-нибудь на самом деле. — Зоун быстро заморгала, пытаясь удержаться от новых слез. — Я была в трансе. Думала, у меня могло просто разыграться воображение. Несколько недель назад Ариадна водила меня к источникам. Она предупредила, что человек иногда видит в них не то, что ему хочется увидеть.

— Ну, и было тебе видение в пещере?

Зоун быстро покачала головой.

— Нет. Почему-то я даже не попыталась там что-нибудь увидеть. Но сегодня утром мне пришло в голову, что сила источников, может быть, действует и за пределами пещеры.

— Кажется, я понимаю тебя, — тихо сказала Сиренити. — Ты думаешь, что прошлой ночью это могло быть видение, навеянное источником, так?

— Может, силовые линии, идущие от горячих источников, влияют на всю округу? — с надеждой в голосе предположила Зоун. — Может, видения могут посещать человека и за пределами пещер.

— Никто никогда не говорил, что ему было видение внe пещер, — категорически заявила Сиренити. — А что касается меня, то я очень скептически отношусь и к рассказам о видениях внутри пещер.

— Правда?

— Абсолютная правда. Все эти россказни об источниках пошли от изначального мифа, возникшего в самые первые дни существования Уиттс-Энда. Не хочу высказываться неуважительно о наших выдающихся отцах-основателях, но подозреваю, что время от времени кое-кто из них покуривал в этих пещерах кое-что покрепче табака.

— Если это было не видение, тогда возможны только два других объяснения. — Голос Зоун звучал тонко и апатично. — Первое: я схожу с ума. Второе: я действительно видела Ройса.

— Есть и третье, которое состоит в том, что у тебя просто очень живое воображение, чего как раз и следует ожидать от художника, — сказала Сиренити.

— Хотела бы я знать, что со мной происходит.

— Ясно одно. Тебя нельзя оставлять на ночь одну. Иначе у тебя будет нервный срыв. — Сиренити уже собиралась пригласить Зоун к себе, но тут вспомнила, какие оригинальные планы наметил Калеб на вечер. Было бы трудно объяснить гостье, почему хозяйке дома понадобилось исчезнуть на пару часов, начиная с полуночи. — Дай-ка подумать.

— У меня есть пистолет, — прошептала Зоун. — Со мной будет все в порядке.

— Это слишком холодная компания для тебя. Ты сегодня нуждаешься в человеческом общении. — Весело звякнули дверные колокольчики. Сиренити бросила взгляд в сторону открывающейся двери.

— Сиренити? — позвала Ариадна. — Где ты?

— Третий проход. Крекеры и сухофрукты. — Сиренити вышла из-за полок, одной рукой продолжая бережно обнимать Зоун за поникшие плечи. — Как хорошо, что ты пришла, Ариадна. Надо кое-что сделать для Зоун.

— Всегда пожалуйста. — Ариадна улыбнулась своей материнской улыбкой. — Что надо делать?

К половине двенадцатого у Калеба появились сомнения относительно того, брать или не брать с собой Сиренити в ночную экспедицию к архиву Эстерли.

Такие мысли возникали у него весь день, но он не мог отрицать, что теперь, когда близилось время начала операции, они, казалось, зазвучали у него в мозгу гораздо громче и сильнее. Он в двадцатый раз за сегодняшний день мысленно прокрутил все стадии операции, но так и не нашел, где их могла бы подстерегать серьезная опасность.

Было почти невероятно, что кто-то увидит их с Сиренити, когда они будут входить в хижину Эстерли или выходить из нее. Все опять накрыла пелена тумана. И это очень кстати, потому что туман даст им желанное прикрытие от чужих любопытных глаз.

Желанное прикрытие? Чужие глаза? Копание в бумагах покойника?

Что же здесь происходит, черт побери? В который уже раз Калеб задавал себе этот вопрос. До недавнего времени ввязываться в подобные ситуации было не в его правилах. Как, впрочем, и браться консультировать мелкие проекты вроде расширения микроскопических бакалейных магазинчиков. Раньше ему не приходилось и рассиживаться в хот-табах. Или коротать вечер в пещере. Ему не доводилось созерцать видения, возникающие, если пристально смотреть в водy горячего источника. И он никогда в жизни не занимался любовью с женщинами, которые потенциально могли стать жертвами шантажа.

В последнее время вся его жизнь перевернулась вверх тормашками. Он не понимал, как это с ним случилось, но интуитивно чувствовал, что уже опоздал сделать поворот на сто восемьдесят градусов и лечь на обратный курс.

Более того, у него и не было особого желания вернуться к прежней жизни. Временами в Уиттс-Энде происходили странноватые вещи, но ему почему-то было здесь хорошо. У него было такое ощущение, будто он пришел туда, куда всегда стремился.