В лапах Ирбиса - Елена Ласк

– Весь мой бизнес в этом городе. – Вот именно поэтому и неприятно. Я как чувствовала, что у взрослых мальчиков свои игры по-крупному. – Могу себе позволить, поверь. – Произнёс Виктор, пожав плечами.

– Рада за вас и вашего друга, что удалось вас развлечь. – Съязвила, потому что настроение пошло на спад.

– Меня ты порадовала. Давно я не испытывал за кого-то гордость, ну а друга моего действительно развлекла, любит он подобные моменты, когда все эти высокомерные хлыщи чувствуют себя плесенью.

– Он тоже был в аудитории?

– Нет, наблюдал с ещё одной комиссией по видеокамерам. Хлыщам было обещано тройное вознаграждение, если завалят тебя. Представляешь, как они расстроились.

– И где моя награда? – Настроение рухнуло, и я искала способы его поднять, цепляясь за приятные моменты. Не нравился мне статус игрушки, дико бесил.

– Мы едем отмечать твою успешную сдачу в лучший ресторан этого города.

– Я не об этом. Когда получу свой диплом? – В наглую давила, не скрывая недовольства.

– Потребуется несколько дней. Как раз отоспишься перед ординатурой.

– И об этом уже позаботились.

– Не пойму тебя. Ты ведь счастливая выходила из аудитории, что не так?

– Вы напомнили мне насколько всё это не по-настоящему.

– Зря ты так. Это было больше, чем по-настоящему. За деньги уважение знающих людей не купишь. Два профессора, наблюдавших твою сдачу с моим другом, интересовались можно ли тебя заполучить к себе.

– Надеюсь их молчание входит в стоимость шоу.

– За это не переживай.

– Может не поедем в ресторан? Я устала. – Предложила, окончательно расстроившись. Виктор говорил про академиков и профессоров, которых я не видела, а ведь с кем-то из них я могла быть знакома. Вряд ли они меня запомнили, но вот псевдоним я выбрала себе броский.

– Это не обсуждается. Расслабляться, как оказалось ты умеешь, как улыбаться, так и смеяться. – Эти слова были сказаны с нотками обиды, что заметила не только я, но и Шмель, помотавший головой.

Никогда не пойму, что особенного в этих лучших ресторанах. Везде одно и то же. Эта мысль не давала мне покоя, пока я ковыряла вилкой свой салат. Что ел Виктор не обратила внимания, надеясь, что ему надоест мой кислый вид или испортит аппетит. Очень хотелось в уединение.

– Помнишь наш уговор? – Спросил, когда официант унёс посуду и на столе остался только алкоголь.

– Какой?

– Про вопросы, которые я тебе задам за глоток свободы. Так вот, хочу получить ответы сегодня. Или договор отменяется.

– Что вы хотите знать? – Пробормотала устало, напряжённый день и постоянное недосыпание сказывались, скопившись за последние недели.

– Он был у тебя первым? – Этот вопрос привёл меня в себя похлеще ледяного душа. Не такого я ожидала допроса. Да и допросом это не назовёшь. – Я жду.

– Идите вы к чёрту со своей заботой, защитой и покровительством! – Отчеканила, сжав кулаки на столе. – Мне ничего от вас не нужно. Ни о чём подобном я вас не просила, никакой благодарности не требовала. Можете подарить мой диплом своему другу на память, а меня оставьте в покое со своими вопросами и допросами. – Внутри всё бурлило от бешеной смеси эмоций. Виктор перешёл все границы, и я дошла в своём терпении и понимании предела.

Встала из-за стола и направилась к выходу, чтобы банально уйти куда глаза глядят. Виктор не стал меня задерживать, что уже было подозрительно. Напрасно он думает, что я не настолько сумасшедшая, чтобы уйти ни с чем и в никуда, я именно такая.

На выходе из ресторана не было ни одной знакомой мне машины или человека. Люди Виктора, остававшиеся ждать нас на парковке у ресторана, куда-то подевались. Шмеля тоже нигде не было видно. Я плюнула на свою паранойю и направилась в сторону дома, мне не нужны были вещи или деньги, но Кусю я оставить не могла, как и книги, подаренные доктором Разумовским. Осмотрелась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Не сразу обратила внимание, что ресторан находится недалеко от набережной, которая будто загипнотизировала меня. Медленно подошла к парапету, облокотившись как когда-то. Виктор не представляет, как будет больно ответить на его вопрос. Я не признавала этот факт. Глупо. Но так мне было спокойнее. Да, физически Ирбис был у меня первым, но то, что он со мной делал нельзя назвать сексом, это было жестокой пыткой. И я не хочу произносить это вслух, выпускать на волю из своего разума и тела.