Испанский жених - Виктория Холт

– Сир, подобные случаи уже наблюдались. Они происходили с женщинами в возрасте королевы, очень желавшими иметь ребенка… Такую беременность мы называем ложной, Ваше Величество. Некоторые женщины внушают себе, что они должны стать матерями… и вот…

– Но это же невозможно!

– Ваше Величество, мы просим извинить нас, но все то же самое происходило и в других случаях. Обычно это бывает, когда организм женщин уже истощил все свои силы, а желание иметь ребенка все еще слишком велико. Мы боимся, что королева не может иметь детей… и что ее мысли о ребенке вкупе с расстроенной нервной системой послужили причиной ложной беременности.

– Я не могу в это поверить. То, что вы говорите, – просто нереально.

Одна из женщин сделала реверанс.

– Ваше Величество, королева еще месяц назад должна была лечь в эту постель. Она ждала схваток – ей много раз казалось, что они уже начались, но проходило время… и боли прекращались. Все то же самое случилось и сегодня. Она напрасно ждет родов.

Помолчав, Филипп сказал:

– Оставьте меня. Королеве – ни слова. Это известие убьет ее. Будем ждать и надеяться. Ребенок должен быть.

Ребенок был необходим. Колокола уже битый час звонили по всему Лондону. Еще немного – и известие о предполагаемом рождении принца облетело бы всю страну.

А если ребенка не будет, размышлял Филипп, то на что же тогда надеяться Испании? То-то посмеется Генрих Французский! Да и вся Франция заодно с Англией – все поднимут на смех бесплодную Марию и несчастного, обманутого Филиппа.

Без ребенка нельзя. Известие о нем отослано императору и уже получен ответ, в котором тот как назло подтрунивает над королевой – «… я наслышан, твоя супруга так полна надеждами, что уже не влезает ни в одно из своих прежних платьев…»

Неужели все расчеты и планы последних месяцев имели под собой не более, чем очередную иллюзию этой истерички?

По дворцу уже поползли слухи. Филипп всем сердцем жалел Марию, эту усталую, разбитую женщину, на чью долю и так-то выпало столько страданий, сколько другим не приходилось испытывать за всю жизнь. Что будет с ней, когда она узнает правду? Нужно распорядиться, чтобы прекратили этот колокольный звон. Но как сказать людям, что ребенок не родится, потому что он существовал только в больном воображении королевы?

Мария не поверила тому, что ей сказали. Удивленно вытаращив глаза, она закричала:

– Это ложь! Очередной заговор! Все моя сестра – это она распускает такие слухи. Посмотрите на мой живот! Неужели вам этого мало?

Женщины, собравшиеся в ее покоях, плакали. Сама королева, с растрепанными волосами, с гневно сверкающими глазами, быстрыми шагами ходила из угла в угол. Пусть кто угодно сомневается в существовании ее ребенка – она не станет поддаваться на эту удочку!

– Пришлите ко мне лекарей. И приведите тех, кто распространяет эту клевету. Они у меня живо раскаются в своих кознях! Я быстро узнаю, в чем тут дело!

Филипп, глядя себе под ноги, подошел к ней. Затем посмотрел ей в глаза.

– Подождите, – попросил он. – Я не сомневаюсь, вы сумеете доказать ложность этих слухов.

Она взяла его руки в свои – покрыла их пылкими поцелуями.

– Милый, я знала, что вы будете со мной. Ох, мой дорогой Филипп, сколько счастья вы мне приносите! Как мы с вами посмеемся над этими людьми, когда я буду держать на руках своего сына!

– Разумеется, так все и будет, – сказал он. – Но сейчас вам нужно успокоиться. В свое время вам понадобится много силы и выносливости.

– Ах, как приятно слышать эти слова! Вы всегда правы, и я благодарю Бога за то, что он послал мне вас.

Он почувствовал, что на его лице застыла улыбка, вызванная этими несвоевременными излияниями. Заметила ли ее Мария? Она с подозрением посмотрела на него.

– А кстати, что вы делаете, когда я отдыхаю? – спросила она. – Что делаете ночью? – В ее голосе послышались истерические нотки. – Правда ли то, что говорят о вас? Что вы все время проводите… с женщинами?

– Нет, нет, – заверил он ее. – Я люблю вас.

– Это заговор против меня! – закричала она. – Мне сказали, что у меня не будет ребенка, но я же чувствую его! Я знаю, что он здесь, вот в этом животе! А вы? Как вы можете любить меня? Мне ли не известно, что я уже в годах, что силы мои на исходе? Скорее уж вы ждете моей смерти, чтобы жениться на Елизавете – потому что она и моложе, и здоровей, и привлекательней меня!

Филипп поморщился. Он не выносил этих сцен – ее ревность коробила его еще больше, чем ненасытные ласки и нежности.

– Что с вами, дорогая? – мягко спросил он. – Прошу вас, ради ребенка, ради нашего супружества – успокойтесь. Прилягте. Отдохните, я вам приказываю. Вам необходим отдых.

– А вы? Он вздохнул.

– А я посижу рядом с вашей постелью.

– Вы побудете со мной? – жалобно спросила она.

– Столько, сколько вы пожелаете.

– Ох, Филипп… Филипп!

Она бросилась к нему, прильнула, прижалась щекой к груди. Он с трудом заставил себя обнять ее. Затем решительно произнес:

– Ну, давайте. Вам необходим отдых. Все это может плохо кончиться для вас и для ребенка.

Уложив ее в постель и заботливо прикрыв одеялом, он сел у изголовья. Мария взяла его руку.

– Ах, как хорошо, – сказала она. – Мой ребенок во мне, а вы рядом – все, кого я люблю. Простите мне мою неуемность – я слишком долго жила без любви.

Он промолчал – пробовал представить, что с ней случится, когда она убедится в правоте лекарей.

Прошел еще один месяц. Полная решимости, Мария не желала видеть ни советников, ни министров. Она сказала, что ребенок может родиться в любую минуту.

Однажды во дворец пришла женщина. Стражникам она сообщила, что у нее есть дело, касающееся состояния королевы. Поэтому ее не прогнали, а немедленно провели в покои Марии.

– Ваше Величество, – сказала она. – Мне было сорок лет, когда родился мой первенец.

Королева тотчас усадила ее на почетное место и попросила подробно рассказать о себе.

– Лекари не всегда правы в своих суждениях, Ваше Величество. Моего второго мальчика я носила лишних три месяца, и все говорили, что у меня никто не родится. И что же в результате? Оба моих ребенка живут со мной – красивые и здоровые!

Мария обрадовалась. Она подарила этой женщине кольцо с драгоценным камнем и поблагодарила ее за визит.

На улицах острили: «Теперь мы знаем этих испанцев. Они делают таких застенчивых детей, что те даже стесняются появляться на свет». Со временем шутки становились все более непристойными. И с каждым днем все больше женщин приходило к королеве. Одна беззубая старуха привела с собой трехлетнюю внучку, которую выдала за дочь. «Смотрите, Ваше Величество, – прошепелявила она. – У пожилых женщин тоже могут быть дети». В силу своей прибыльности такие визиты во дворец были очень популярны.