Присвоенная - Марина Багирова

И действительно, кто?..

Я взялась за ручку и открыла дверь в свое прошлое.

Почти увидев себя, нетерпеливо расхаживающую по комнате в ожидании, когда препарат Кайла сотрет мой запах, я в который раз поразилась своей прихотливой судьбе.

Будто волшебная бабочка, я проходила сквозь фазы, полностью менявшие мою суть…Вот я маленькая — нелюбимая и …драгоценная, бунтующая против ненавистного мира. Вот я рабски покорная, тихая, лишенная красок и готовая к смерти… А вот я сильная — вырвалась из плена, скиталица, опьяненная свободой. И вот сейчас — я расправила крылья, сияющие счастьем! Сколько продлиться эта фаза? Смогу ли я умереть, не оставив ее позади?..

Подойдя к зеркалу и проведя пальцами по шкатулкам, я подумала, что могла бы забрать их с собой, но тут же поняла — их место здесь, в моем прошлом. Так же, как здесь место этой куклы (Катерины?), свалившейся с полки с ее подружками… Я посадила ее обратно к ним, и, улыбнувшись своему детству на прощанье, вышла из комнаты…

Всю дорогу домой я тихо радовалась, ощущая, как встал на место недостающий кусочек моего счастья, и теперь оно было цельным…

Кристоф встретил меня во дворе и, как только я заглушила мотор, открыл дверцу, подал руку и, сжав мою ладонь, прильнул к ней с поцелуем.

Я улыбнулась — мы не виделись всего пару часов. А он схватил меня в объятья и на глазах у всех потянулся к волосам, шее, наклонился к груди…

— Кристоф! Может, мы лучше зайдем в дом? — сейчас, под пристальными взглядами охранников, такие ласки были явно неуместны.

— Как скажете, госпожа, — напряженно бросил он и, подхватив меня на руки, через пару секунд положил на постель и стал яростно сдирать с меня одежду.

— Подожди, — смеялась я, — тебе не интересно, как прошла моя поездка?

Оторвавшись от своего занятия, он внимательно посмотрел на меня.

— Ну почему же… очень интересно. И как она прошла?

— Хорошо.

— И это все? Какие-нибудь детали? Может, что-то необычное?

— Да, нет, — опять рассмеялась я, — с чего ты взял?

Все еще глядя задумчиво и снова целуя мою ладонь, Кристоф ухмыльнулся.

— Тогда чего же мы ждем? — и, припав к моему животу, он шумно вдохнул …

* * *

— Ты хочешь зайти сюда? Но почему именно сюда? — критично подняв бровь, Мойра изучала витрину.

— В юности я часто покупала здесь одежду. Но потом твой брат …сильно изменил мою жизнь, — я сама усмехнулась этим мягким словам, — и мне стало не до обновок…

Было здорово, что Мойра с готовностью откликнулась на мое предложение пройтись по магазинам. Кристоф был в странном расположении духа со вчерашнего дня — тихий, задумчивый, со взглядом, обращенным внутрь. Были ли причиной тому нерешенные дела, или мои слова о недоверии так на него повлияли, я не знала. Но мне показалось, что ему хотелось побыть в одиночестве, и я придумала этот шопинг…

И вот Мойра придирчиво оглядывала витрину, а я молча размышляла, что если этот магазин не подходит — первоклассный дорогой бутик — то где же они покупают одежду? Не всегда же шить на заказ.

— Что не так? — спросила я.

— Да как тебе сказать… ладно, пошли, надо быть ближе к народу.

Я закатила глаза. Естественно, бутик в центре столицы — куда уж ближе.

Это, наверняка, выглядело очень забавно — в дверь уверенным шагом царственной особы вошла хрупкая тринадцатилетняя девочка, волоча за собой девушку старше себя раза в два. Но вышколенный персонал не подал виду и встретил нас лучезарными улыбками.

Мойра остановилась, будто переводя дыхание, и с отвращением осмотрелась.

— Ну, как? Можно мне здесь одежду выбрать? — еле подавив смех, спросила я ее.

Она вздохнула, смиряясь, и милостиво разрешила:

— Ладно уж, выбирай. Я подожду.

Все еще посмеиваясь про себя, в прекрасном настроении, я прошлась по немногочисленным рядам и выбрала приглянувшиеся вещи…

— У нас сегодня бесплатная доставка, не хотите воспользоваться? — спросила меня девушка после того, как я рассчиталась с ней. И столько рвения было в ее голосе, что невольно возникло подозрение — от моего согласия или несогласия зависит ее зарплата.

— Нет, спасибо, — отрезала Мойра, заставив девушку побледнеть под тяжелым взглядом, и уже намеревалась ухватить пакеты.

Но в отличие от Мойры, я так ярко помнила дни, когда моя работа кормила меня, и мне стало жаль молоденькую девочку — было видно, как для нее это важно.

— Мойра, — укоризненно шепнула я.

Она посмотрела на меня и фыркнула.

— Ну ладно, пусть будет доставка. Но предупреждаю, вашего курьера на территорию дома не пустят, пусть на пропускном пункте передаст покупки прислуге.

— Какая муха тебя укусила? — спросила я у нее на улице, но она не оценила моей шутки.

— Да странная эта продавщица. От нее страхом воняет на километр…

— Хм, ну, тебе видней, конечно…Но ты сама виновата — так глянула, что на ее месте испугался бы любой.

Обернувшись, Мойра, посмотрела на меня в упор, заставляя замедлить шаг.

— Она что, полоумная, детей бояться?

…С негодованием отвергнув мой дальнейший маршрут, Мойра повела меня туда, где по ее искушенному мнению, одеваться было можно. Она веселилась в полном согласии со своей внешностью ребенка. Удивляла меня местами — тайными городками, где не ступала нога человека. И развлекалась сама, наблюдая пораженные взгляды специфического персонала тех мест при виде меня.

Но несмотря на захватывающую обстановку и сногсшибательные обновки, меня все больше окутывала меланхолия…

— Что случилось с моей любимой подругой? — эта знакомая фраза вызвала мою улыбку, но ненадолго.

— Кристоф сегодня какой-то странный.

— У тебя есть подозрения о причине? — осторожно поглядывая на меня, осведомилась Мойра.

— Думаю, да…Вчера я впервые поняла, что он все еще не доверяет мне, и сказала ему об этом.

Мойра понимающе качнула головой, а потом улыбнулась и горячо воскликнула:

— Он безумно любит тебя!..

— Но не доверяет! — прервала я ее. — Он ведь не сказал мне, что будет на балу, потому что был во мне неуверен… более того, он чуть не проиграл бой из-за этого…Это пугает меня, Мойра. Как-то он говорил мне, что я — его слабое место. Но я чувствую, что слабое место — его недоверие ко мне…

Мойра снова кивнула и тут же легко и грациозно запрыгала по квадратам, нарисованным на дороге какими-то детьми. Мне вспомнилась больная маленькая девочка с потухшим взглядом. И тут эта маленькая девочка посмотрела на меня бездонными глазами и изрекла голосом старухи: