Семейный бизнес - Кристина Джонс

— Он еще дышит, — чуть слышно пробормотал Дрю. — Он жив.

У нее с души будто камень свалился. Джорджия вытерла слезы и погладила неподвижные уши Шалуна.

— Ой, слава Богу! Дрю… а ты в этом уверен?

— Он жив, но дело плохо, Джорджия. Ему сильно досталось. — Дрю смахнул с глаз слезы. — Послушай, они все сделают быстро и безболезненно…

— Сделают что? — Джорджия, обвив руками большую коричневую шею, почувствовала неровный пульс сквозь напряженные, словно веревки, сухожилия. — Что ты имеешь в виду?

Появился дежурный ветеринар. Вокруг них тут же установили ширму.

— Убирайтесь отсюда! — закричала Джорджия, вскочив на ноги. — Я не позволю вам его убить! Для начала вам придется убить меня! Рори! Скажи им!

Пожилой ветеринар, гладя на нее добрыми глазами, покачал головой.

— У коня повреждена нога, моя дорогая. Будет лучше его усыпить. Он никогда не сможет участвовать в скачках и…

— Ну и не надо! — выпалила Джорджия. — Шалун будет спокойно жить до ста лет! Не смейте его убивать! Я заплачу вам любые деньги, только помогите!

Дрю и ветеринар переглянулись. Рори тяжело вздохнул.

— Его можно спасти?

— Шансы есть, — ответил ветеринар. — Все зависит от тяжести повреждения и от того, какие у него еще травмы. Надо перенести его в отделение для лошадей. Сейчас он парализован и ничего не чувствует. Обычно мы в таких случаях избавляем их от мучений. Конечно, можно сделать рентген, но я не уверен…

— Сделайте так, как велела Джорджия, — резко прервал его Рори. — Постарайтесь спасти Шалуна.

— Я сделаю ему анестезию. — Ветеринар достал огромный внутривенный шприц и какие-то трубки. — И мы отнесем его в отделение. Но это будет стоить вам, — он взглянул на Джорджию, — огромных денег, а гарантий никаких…

— Сделайте все! — прокричали хором Дрю и Джорджия.

Рори кивнул.

— Не важно, сколько стоит, это не проблема.

Ветеринар подозвал помощников. Джорджия поцеловала неподвижный лоб Шалуна в последний раз.

— Послушайте, что бы вы там ни обнаружили, не убивайте его, не сказав мне! Обещаете?

— Обещаю. В мире не будет ветеринара счастливее меня, если нам удастся спасти этого бедолагу.

— Я пойду с вами.

Ветеринар перестал суетиться и сочувствующе улыбнулся.

— Боюсь, это невозможно.

— Но вы не понимаете. — Джорджия опять расплакалась. — Шалун не инструмент для зарабатывания денег, он мне как ребенок. Я спасла его. Я его люблю.

Ветеринар повернулся к Рори.

— Дайте ей большой стакан бренди и отвезите потом домой. Все данные о лошади я узнаю у Дрю, а вам позвоню, как только смогу.

Чувствуя подступающую дурноту, Джорджия позволила Рори увести себя. Дрю с посеревшим лицом последовал за ними.

— Я лучше поеду в госпиталь и узнаю, как там Чарли.

До Джорджии дошло, что она совсем забыла о жокее.

— Боже! Конечно. Мне поехать с тобой?

Дрю покачал головой.

— Ты лучше поезжай домой с Рори и сиди у телефона. Они не будут мешкать, когда положат Шалуна на операционный стол. Им потребуется твое разрешение.

Ее губы дрожали.

— Хорошо, передай Чарли привет.

Все сотрудники «Диадемы» встретили их с Рори молчанием. Триш держала на руках Оскара. Сабрины и след простыл.

— Она, как и половина всех женщин на скачках, пыталась забраться в карету «скорой помощи», — сообщила Сесилия, взяв Джорджию за руку. — И, похоже, Сабрине, в отличие многих, это удалось. Ох, моя дорогая, какой кошмар! Эта бедная лошадка, она…

Джорджия опять разрыдалась. Рори кратко все объяснил. Сесилия погладила Джорджию по плечу.

— В таком случае, дорогая, нам надо послать кого-нибудь за Сами и оправиться домой как можно скорее. Все согласны?

* * *

Джорджия сидела одна в гостиной «Виндвисла», ее зубы стучали о край бокала с тройным «Курвуазье». Она не находила себе места. Эрик устроился в углу дивана, глядя на нее темно-шоколадными глазами. Джорджия слышала, как Рори возится с чашками на кухне, чтобы приготовить чай, — это слегка успокаивало ее. Она снова и снова всматривалась в ту фотографию на стене, надеясь, что ошибается. Женщина на фотографии была совсем не похожа на миссис Кендел из «Ионио». Это, возможно, и мать Рори, но никак не председатель «Вивиенды».

Почему же этот чертов телефон не звонит? Джорджия потянулась к трубке, чтобы проверить, работает ли он, но тут же передумала — вдруг ветеринар звонит именно в этот момент. Рори поставил поднос на чайный столик, наполнил две чашки, а затем подошел к окну, протирая рукой уставшие глаза.

Они оба подпрыгнули, когда телефон неожиданно нарушил тишину. Рори посмотрел на нее.

— Ты хочешь, чтобы я взял?

У Джорджии перехватило дыхание. Она покачала головой и схватилась за трубку. Это звонил Дрю.

— Чарли пришел в себя. Врачи говорят, что у него, возможно, сломана нога. — Дрю грустно посмеялся. — Я спросил, не собирались ли они его усыпить, но, похоже, что нет. Сейчас ему делают рентген.

У Джорджии наворачивались на глаза слезы.

— Бедный Чарли. Он теперь не сможет участвовать в скачках, наверное, до самого конца сезона?

— Скачки для него сейчас не самое важное. — Дрю пытался говорить веселым голосом. — Тебе еще не звонили?..

— Нет! — Джорджия облизала пересохшие губы. — Я как раз жду звонка.

— Тогда я вешаю трубку. Позвони Мэдди в Пиподз, когда что-нибудь прояснится. Я буду здесь, в больнице.

— Конечно, и передай Чарли, чтобы он скорее выздоравливал.

Как только Джорджия положила трубку, телефон снова зазвонил. С закрытыми глазами она слушала мягкий голос и отрывисто произносила в ответ «да», «нет» и «спасибо». Опустив с грохотом трубку, Джорджия снова заплакала: слезы появлялись из-под длинных ресниц и скатывались по щекам.

Рори обнял ее и погладил по волосам.

— Поплачь, дорогая. Если бы я мог хоть что-нибудь сказать или сделать, чтобы тебе стало легче…

Джорджия уткнулась в него лицом и зарыдала, вздрагивая всем телом. Затем, шмыгая носом и всхлипывая, она взглянула на Рори.

— С ним все будет в порядке. Они вправят ему кости. Шалун будет хромать, и с возрастом, возможно, у него появится ревматизм. Но они смогли его спасти.

Глаза Рори подозрительно заблестели.

— Это замечательно.

— Я знаю. — Джорджия опять начала плакать.

Потребовалось еще немало бренди и две чашки чая, чтобы она успокоилась. Позвонив всем подряд и сообщив им последние новости, Джорджия почувствовала себя изнуренной, как после марафонского бега.