Тайна Дамы в сером - Ольга Строгова

Ненавижу эти мобильные телефоны, думала Аделаида, и кто только их придумал!

Еще час спустя она сидела на полу, спиной к горячей батарее, съежившись и обхватив руками колени, и изо всех сил старалась не расплакаться. Все окна были закрыты, но свет в комнатах на всякий случай оставлен гореть.

Ей показалось, что она что-то слышит. Низкое урчание мотора, шелест шин по подмерзшему асфальту… нет, не надо обольщаться, это всего лишь какой-то шум у соседей. Вот все и стихло. Аделаида опустила голову на руки.

Снова какие-то звуки. Кто-то подошел и остановился под ее окнами. Аделаида медленно поднялась и стала спиной к окну. «Там никого нет, – сказала она себе, – никого. Нечего и смотреть».

Потом резко повернулась и отдернула занавеску. Там никого не было.

И все же она открыла балконную дверь и вышла в серую предутреннюю мглу.

Внизу, слева, у самого входа в подъезд, стояла машина с зажженными фарами, и в их свете какой-то человек возился с кодовым замком. Услыхав стук открываемой двери, человек полностью вышел на свет и помахал Аделаиде рукой.

Аделаида в волнении стиснула на груди старенькую шаль; потом перегнулась через перила, вспомнив, что он не знает ни кода, ни номера квартиры. Но ее помощь не понадобилась. Разгадать код по вытертым кнопкам было делом нескольких секунд, равно как и определить расположение квартиры по единственным горевшим с этой стороны дома окнам.

Карл вернулся к машине, выключил фары, взял что-то с переднего сиденья и вошел в подъезд.

Аделаида бросилась к входной двери. У нее так сильно стучало сердце, что она не слышала его шагов по лестнице.

Он возник на пороге, живой и невредимый, хотя и в несколько помятой, испачканной, а местами даже и порванной одежде.

– Где ты был? – всплеснула руками Аделаида, тут же и забыв свое благое намерение ни о чем его не расспрашивать.

– В лесу, – коротко ответил Карл, захлопнув за собой дверь.

– А… а зачем?

– Собирал подснежники.

И протянул ей роскошный, серебристо-розово-лиловый, тонко и нежно пахнувший букет.

* * *

Больше Аделаида ничего не смогла узнать. По правде говоря, очень скоро ей стало не до расспросов.

Между тем Карл, верный своему обещанию, не солгал ей про лес и подснежники. Он лишь опустил некоторые подробности, желая оградить ее от совершенно ненужного беспокойства.

На самом деле с ним произошло следующее.

Человек, позвонивший ему на мобильный телефон, был не кто иной, как хорошо известный в наших краях майор уголовного розыска Пронин. Люди, видевшие его впервые, ни за что не поверили бы, что имеют дело со светилом государственного сыска и одним из самых выдающихся аналитических умов Города, а возможно даже, и всей области.

Карл тоже не сразу понял, с кем имеет дело, когда в кафе, где они сидели в понедельник после спектакля с Альфредом Шнитке, к ним за столик подсел маленький, неприметного вида человечек и извиняющимся тоном попросил уделить ему несколько минут их драгоценного времени.

Несмотря на непрезентабельный вид человечка и его тон, у приятелей возникло подозрение, что просьба эта является чистой формальностью и отрицательный ответ он просто-напросто не воспримет.

Скрипач потом говорил Карлу, что сразу почувствовал в нем копа (или, выражаясь по-российски, мента) и даже, можно сказать, обрадовался. Ему все не давала покоя воскресная история, и он чувствовал себя не в своей тарелке при мысли о коллеге Мюллере, по чьим следам он направил зловещую банду бритого-лысого, подручного некоего Филина.

Оказалось, что за Мюллера он волновался напрасно – тот благополучно улетел в свой Мюнхен. Мюллеру в любом случае ничего не угрожало, потому что сразу после разговора с Альфредом бритый-лысый лично посетил оперный театр. Там он, под видом пожарного инспектора, долго обозревал фотографии исполнителей и музыкантов в фойе, пока не пришел к выводу, что контрабасист Мюллер не имеет ничего общего с нужным ему человеком. С тем, кого Филин велел ему во что бы то ни стало сыскать. Из-под земли достать, если потребуется.

Этот Филин давно уже сидел в печенках у всей городской милиции и лично у майора Пронина. Кроме противоестественных наклонностей (за что в наши дни, к сожалению, уже нельзя привлечь к уголовной ответственности!), за ним числилось немало серьезных эпизодов. Однако он ни разу не был пойман с поличным, а косвенных доказательств всякий раз оказывалось недостаточно, да и свидетели, если таковые имелись, предпочитали хранить молчание.

Поэтому, когда майор узнал о ночном побоище в ресторане «Пещера» (любимом месте отдыха Филина), он взял с собой бригаду и немедленно выехал на место происшествия. Увиденное поразило его видавшее виды воображение, а из обрывочных показаний старичка-гардеробщика, единственного из очевидцев, кто был в состоянии говорить, он нарисовал себе более или менее достоверную картину происшествия. Картину, которая сулила не вполне пока определенные, но заманчивые перспективы.

Больше всего его удивил и обрадовал тот факт, что даже человека-гору Мансура пришлось в бессознательном состоянии увезти в больницу.

– Это ведь вы его?.. – внезапно спросил майор, устремив на Карла цепкий взгляд.

– Нет, – честно ответил Карл, – не я.

Майор пожал плечами – мол, ценю вашу скромность, но в данном случае она неуместна – и продолжил свой рассказ.

Самого Филина и двоих его ближайших подручных, бритого-лысого по кличке Каштан и длинноволосого Амурчика, в то время в ресторане уже не было.

Каштан в компании двоих неизвестных ранее бойцов объявился на следующий день в гостинице «Центральная», где нанес краткий визит уважаемому господину Шнитке (майор коротко кивнул напряженно слушавшему Альфреду), после чего стал наводить справки о не менее уважаемом г-не Мюллере.

Портье, будучи старинным знакомым (и в некотором смысле должником) майора Пронина, немедленно дал ему знать, и, когда троица покинула гостиницу, за каждым из них последовало деликатное сопровождение. Повинуясь безошибочному чутью, майор и в гостинице оставил своего человека, скромно занявшегося починкой старых игральных автоматов.

Примерно час спустя человек связался с майором по телефону и доложил, что господин Шнитке в совершенно расстроенных чувствах заперся у себя в номере и просил ни в коем случае его не беспокоить.

Но вот только что в гостинице появился высокий худощавый блондин лет тридцати пяти – сорока, по виду иностранец, который прямо поднялся в номер господина Шнитке и был впущен этим последним совершенно беспрепятственно и даже с радостью.

Иностранец этот очень заинтересовал майора. Во-первых, из-за сходства со словесным портретом, данным гардеробщиком «Пещеры», а во-вторых, из-за определенного сходства с разыскиваемым бандитами господином Мюллером, хотя последний, как уже удалось установить, был пятидесяти трех лет от роду и весил никак не меньше ста килограмм.