Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

Сначала аютанец выпустил на свободу ее груди, любуясь их формой, светлой бархатистой кожей и набухшими сосками, выдававшими возбуждение арленсийки. Приподнял ее юбку и погладил бедра почти до самого верха. Эриса сделала два последних глотка и отставила чашу, доела кусочек мяса. Голова немного кружилась, по телу растекалось приятное тепло и желание то ли от вина, то ли прикосновений хозяина богатых владений.

— А-а-а, — она тихонько застонала, когда его пальцы вошли в ее уже очень мокрую щелочку.

— Какая ж ты похотливая сука. Ты течешь, раньше, чем до тебя дотронешься, — усмехнулся Кюрай. — Неужели это свойство всех арленсийский стануэсс? Нужно будет попробовать еще одну для сравнения.

Конечно, слова его были обидны. Госпожа Диорич, не ответив, отвернулась к бассейну и за ним между двух колонн увидела рослого наурийца с голым черным торсом, тяжелым скимитаром, сверкавшим поверх кожаной юбки, укрепленной латунными пластинам. Вероятно его она видела и прошлый раз. И было ей не очень по себе, что незнакомец наблюдал за ее любовными утехами.

Кюрай Залхрат, привстал и полностью стянул с Эрисы платье.

— Ты что приуныла? Обиделась? — двумя пальцами, он повернул ее подбородок к себе.

— Да, — она дернула головой в сторону.

— Вот этого не надо здесь. Выпей еще и поешь, — он налил ей и себе в чаши. Пододвинул к гостье тарелку с сырными рулетами и сладостями. — Не порти мне настроение. Слышишь?

Эриса кивнула. Хотя к Шету его! Что такого он сказал? Что она похотливая сука? Так это полная правда — не повод для обид. Что он хочет сравнивать ее с другой женщиной. Так хвала богам, пусть ищет, пробует сколько угодно. Неважно это. Вовсе не важно!

Взяв с ближней тарелки сырный рулетик, стануэсса съела его и запила вином. Вино было сладким и пьяным. Минутная обида быстро растворилась. Даже улыбка вернулась на лицо госпожи Диорич. Кюрай обнял ее и пояснил:

— Ты не понимаешь. Твоя похоть на самом деле мне нравится. Это очень дразнит. Лишь бы ты с другими не была такой. Ну, давай, побалуемся. Сделай мне приятно, — он наклонил ее голову с своему животу. — Ах, стануэсса! Ты же мастерица в этом.

Эриса откинула край его одежды. Сначала будто нерешительно, осторожно коснулась губами напряженного члена. Кюрая удовлетворенно выдохнул, чувствуя, как ее губки все с большим желанием посасывают головку его воина, багровую и блестящую. Начала дразнить его кончиком языка, проходя по всей длине и снова обхватывая своими сочными губками, принимая в себя глубоко в горлышко.

— Ты это любишь, да? — спросил он, поднимая ее подбородок и жаждая видеть светлые глаза арленсийки.

— Да, — Эриса почувствовала, как его пальцы тянуться к ее лону. Вздрогнула от острых приятных ощущений, скорее вернулась к члену аютанца и звучно втянула его в рот. Он едва помещался, там подрагивая и все больше наливаясь могучей силой. Кюрай рычал как дикий зверь, водя бедрами, отрываясь от подушек, тем самым делая движение ей навстречу.

Хотя пальцы аютанца почти не дотягивались до полной влаги и огня щелочки, госпожа Диорич первой испытала оргазм. Она вскрикнула коротко, не выпуская члена из губ, судорожно сжала ножки и задрожала. Почти тут же Залхрат сжал ее и обильно излился ей в рот.

— Ты сука и волшебница сразу, — усмехнулся он, отрывая арленсийку от себя. — На, запей вином, — аютанец протянул ей чашу, глядя как его семя стекает с красных губок стануэссы.

Госпожа Диорич сделала несколько глотков и чувствуя себя уже достаточно пьяной легла рядом с любовником на подушки. Потом положила голову ему на живот.

— Скажи Кюрай, тебе было с кем-нибудь лучше, чем с этой сукой-Эрисой? — спросила она, поворачиваясь на бок, чувствуя теплые, приятные токи от нубейского колечка.

— Нет. Ты лучше всех, — не задумываясь ответил он. — А хочешь правду?

— Ну, не знаю, — она рассмеялась, лизнув его в пупок и поднимаясь выше, к его груди, оставляя влажный след языком. — Что там за правда?

— Сейчас, — аютанец даже содрогнулся от ее приятнейшей ласки, затем потянулся к столу, чтобы наполнить чаши вином.

— Говори, — Эриса привстала и приняла из его рук напиток.

— Плывя к Абушину, я вспоминал нашу первую и вторую встречу. Думал о тебе, — он сделал несколько огромных глотков, роняя пунцовые капли на голую грудь.

— Только и всего? — госпожа Диорич, тоже отпила немного вина. Несомненно, она чувствовала себя пьяной. Блеск огня на треногах казался необычно ярким, а статуи возле ваз с цветами даже немного двоились. Рука арленсийки потянулась к щербету, но вместо него схватила финик.

— Не только, — Кюрай облизнулся, отставив чашу. — Я подумал, а не жениться ли на тебе. Ведь две моих прежних жены мертвы и в наследники мне оставили только дочь. А ты очень хороша, молода, так красива.

Эриса упала на его живот и залилась смехом.

— Это смешно, похотливая сучка? — он резко повернул ее к себе.

— Да! Я не хочу!... Не хочу быть третьей умершей женой! И ладно, — она чуть отодвинулась, — Прямо заинтриговал. Сгораю от любопытства. Что ты решил в итоге? Женишься или нет?

— В итоге… В итоге я вспомнил, что ты замужем.

— О, Кюрай! — она снова расхохоталась. — Нет, я определенно пьяна. Или это твое вино, или ты действительно говоришь смешные вещи. Разумеется, стануэсса ни за какие блага мира не согласилась на брак с Кюраем Залхратом, но эта игра была так увлекательна и ей так хотелось знать, что творится на душе этого властного и явно необычного человека, что она сказала: — Послушай, а ведь у меня на самом деле есть мысли развестись с Дженсером. Надоел он мне. Если разведусь, то женишься? Только правду скажи, не води за нос, — теперь настала очередь госпожи Диорич призвать любовника к ответу: она взяла пальчиками его подбородок и повернула к себе, чтобы видеть, что скрывают глаза аютанца.

— Нет, не смогу. Я рассудил здраво и передумал уже к утру, — одним глотком он допил вино в серебряной посудине.

— Это почему еще? Разве я зря сосала