Сын маминой подруги - Дарья Волкова

Захар взял ее руку. На безымянный палец легко скользнуло кольцо. Захар довольно хмыкнул: «Ну, надо же, подошло. Мама плохого не посоветует». Ульяна хихикнула.

– А носки мои где?

– Носки полагаются жене. И после бани.

Уля прижалась губами к родной щеке и на ухо прошептала ему то, что все вокруг уже давно знают. И то, что он больше всего хотел услышать. А потом вдруг вздрогнула, провела вниз ладонью по широкой спине:

– Ты опять без куртки? Замёрз?

– Ужасно. Пойдем греться.

* * *

За этот год и правда многое переменилось. И сейчас в той же самой бане, те же самые два человека были заняты совсем другим. Они любили друг друга.

– Ты поставил кровать в бане?

– Ну, это не совсем кровать, но… На ней будет удобнее, чем на полу.

– Скажи мне это еще раз…

– Ты самая красивая. Ты идеальная. Я тебя люблю.

Она довольно и полной грудью вздохнула. Категорически отказалась снимать подаренные будущим мужем украшения перед тем, как идти в парную. Поэтому прогреть как следует любимую у Захара не получилось. Пришлось догревать сначала в предбаннике на тахте, потом в спальне на кровати.

* * *

– Ну вот, – Захар оглядел дело рук своих. Блеск бриллиантов и пестрые носки – идеальное сочетание на обнаженной любимой женщине. – Носочки сидят как влитые.

В ее глазах мелькнула тень улыбки, она обняла его руками за шею.

– У меня была версия относительно твоих носков. Куда тебе можно их надеть. Кроме ног.

– Уль, у меня сорок пятый. Ты мне льстишь.

– Не льщу.

И они снова принялись тереться носами, обниматься, шептать друг другу всякое… Самое в этот момент необходимое.

– А знаешь, когда я понял, что ты меня любишь?

– Я что, совсем не умею скрывать свои чувства?

Теперь рассмеялся он и мягко прижал ее к себе.

– Когда ты ко мне в СИЗО пришла. У тебя было такое лицо… Мне кажется, конвоир на тебя с опаской косился. Он, похоже, думал, что ты ему сейчас в горло вцепишься.

Уля зябко вздрогнула.

– Мне было ужасно страшно, на самом деле. За тебя.

– Ну-ну… – Он легонько погладил ее по спине. – Всё это в прошлом. Всё хорошо.

– Обещай, что больше не будешь ввязываться в такие авантюры!

– Обещаю.

– Врёшь ведь! – Уля хлопнула его по груди, а Захар мягко привлек ее на себя.

– Ты же знаешь, я никогда не вру. У меня теперь есть ты. И это меняет всё.

Их разговор резко прервал телефонный звонок.

– Кому не спится в ночь глухую… – проворчал Захар, пытаясь вытащить телефон из штанов. Взглянул на экран. – А-а, это нянюшки твои.

– Мои кто?

Захар чмокнул Улю в нос, встал и протянул ей руку.

– Пойдем свататься.

* * *

– Мама! – ахнула Ульяна.

У нее совершенно вылетело из головы, что мама тоже приедет на Новый год к Настасье Капитоновне. Уля разговаривала с мамой по телефону после возвращения из командировки, но о Настасье Капитоновне разговор не зашел. Ульяна крепко обняла маму.

Пока мать и дочь обнимались, между Настасьей Капитоновной и Захаром шел удивительный диалог.

– Ну, каков, а! – Настасья Капитоновна подбоченилась. – Мимо своих ворот девчонку не пропустил, в баню уволок! Не стыда, ни совести!

Уля ахнула, повернулась к Захару и увидела, что тот сдерживается из последних сил. Но уголок губ подрагивал всё сильнее.

– Не пропустил. В баню уволок и напарил. Обогрел и приголубил. Уль, покажи.

Она сначала не поняла, о чем речь, а потом протянула бабушке руку.

Мать и бабушка уставились на кольцо в виде свернутого в круг колоса.

– Что, жениться надумал? – первой сообразила Настасья Капитоновна.

– Надумал.

– А спросить?

– Я спросил. Уля согласна.

– А родительское благословение?

– Бабушка! – не выдержала напора бабуси Ульяна.

А Захар ненадолго отвернулся. Уля видела, что он сдерживает смех из последних сил. Ей и самой было смешно. Хотя сватают ее в первый раз в жизни.

Захар встал перед бабушкой и мамой Ульяны.

– Э-э-э…

– Екатерина Дмитриевна, – подсказала Уля.

– Екатерина Дмитриевна, мы с Улей решили пожениться. Меня зовут Захар.

– Да кто ж так просит-то руки? – простонала Настасья Капитоновна.

А вот мама Ульяны рассмеялась – с улыбкой.

– Ну, здравствуй, зятёк.

– Ой! – махнула рукой бабушка. – Всё у вас не как у людей! Давай, Катя, чайник ставь, будем чай пить. – А потом покачала головой, смахнула слезинку и добавила уже совсем довольным тоном: – А ведь я тебе, Катюша, говорила – уж ты мне ее привези, а у меня дело сладится. Авось и до правнуков доживу.

Эпилог

– Байкал, а ну-ка прекрати!

Черно-серый щенок лайки, рыча, по его собственному мнению, очень грозно и упёршись лапами в снег, зубами вцепился в черенок лопаты.

– По-моему, он тебя не слушается.

Щенок, услышав голос хозяйки, которая вышла на крыльцо, тут же бросил лопату и вприпрыжку помчался к ней. Уля наклонилась, взяла теплобокого щенка на руки, и он тут же принялся облизывать ей лицо.

Глава семьи поднял лопату, воткнул ее в сугроб и подошёл к жене.

– Он только тебя и слушается.

Уля рассмеялась и прижала щенка к груди. Захар положил руку на ее уже порядком округлившийся живот.

– Ничего. Зато доченька будет меня слушаться.

Уля перехватила удобнее щенка, он принялся вылизывать ей шею.

– Я позавчера была на УЗИ.

– Без меня?!

– Ты был занят, у вас было итоговое собрание акционеров.

– Почему молчала?

Уля безмятежно поправила серьгу, подвёрнутую любопытным собачьим носом. Захар засопел:

– Не молчи. Как там у нас дела?

Ульяна натянула мужу шапку поглубже.

– Вынуждена сообщить, что твое предположение, что первой у нас будет дочь, которую, так уж и быть, пусть балует бабушка Наташа, потому что девочек баловать можно, а мальчиков баловать нельзя, и поэтому сын будет вторым – потерпело крах. У нас сын.

Захар молча обнял жену и глубоко и счастливо вздохнул. Он взял с рук Ули щенка.

– Байкал, пойдем. Папе надо на ком-то учиться воспитывать мальчиков.

К тому моменту, когда на свет появился Егор Мелехов, Байкал уже уверенно знал команды «Апорт!» и «Лапу!». Поэтому – и не только! – стали они с Егоркой неразлучными друзьями.