Разрушенный - Мари Мур

Боковым зрением я замечаю, как охранник отрывается от телефона и поворачивает голову. Я улавливаю в его взгляде узнавание, которое подтверждается, когда он произносит:

– Ты…

Он тянется к внутреннему карману пиджака, но я опережаю его. Я бью его правым хуком в висок, а затем быстро достаю из рукава телескопическую биту. Одним махом я раскрываю ее и ударяю охранника по голове. Он падает, и я осматриваюсь по сторонам. В коридоре никого нет.

Я оставляю тележку возле номера и подхватываю охранника, волоча его к служебной комнате. Этот ублюдок охрененно тяжелый. Наконец я затаскиваю его в подсобку и оставляю на полу. После чего закрываю дверь, надеясь, что этот громила не станет меня беспокоить и как следует отоспится.

Не теряя ни секунды, я возвращаюсь к номеру. Провожу ключом по слоту и толкаю дверь. Вместе с тележкой я проскальзываю в номер и закрываю за собой дверь ударом ноги. Внутри раздается негромкая спокойная музыка, в холле не горит свет.

В это мгновение внутри меня разливается знакомое приятное чувство.

Прошло больше трех лет, но я помню, как по ночам проникал в дом Ким. Помню, как заходил в ее комнату, и ее кровать была подсвечена серебристым лунным сиянием. Ким спала на ней. Такая хрупкая, утонченная и беззащитная. Такая сладкая и манящая.

Жар начинает медленно просачиваться под кожу. Я избавляюсь от дурацкой формы администратора и тянусь к своей сумке. Раскрываю ее и достаю свой пиджак, не желая предстать перед Ким в нашу первую встречу после долгой разлуки гребаным мудаком-неудачником. Я переодеваюсь и направляюсь вглубь номера.

В гостиной по-прежнему не горит свет, но мои глаза успевают привыкнуть к темноте. Я оглядываюсь по сторонам и не вижу тут Ким. Я иду дальше и прохожу мимо огромного обеденного стола. На нем стоит откупоренная бутылка вина и пустой бокал. Взяв бутылку, я наливаю в пустой бокал немного вина и делаю несколько глотков. После чего одобрительно киваю.

У моей принцессы потрясающий вкус.

Вместе с бокалом я подхожу к аудио системе. Спокойная музыка продолжает играть, и я решаю немного изменить атмосферу этого вечера. Открываю плейлист, и на моем лице появляется улыбка, когда я нахожу в нем Dangerous Hands. Это наша песня. Когда-то мы ее слушали, и я без колебаний нажимаю «воспроизвести».

В номере раздаются первые звуки, от которых моментально становится больно в груди. Рана в наших обоих сердцах слишком глубокая. И я не уверен, сможет ли когда-то исцелиться Ким. Во всяком случае, я сделаю для этого все. Абсолютно все, что в моих силах.

Однажды я стал тем, кто разбил ее прекрасное сердце. Но также я стану тем, кто его ей вернет. И если понадобится отдать Ким свое, то я без промедления пойду на это. И даже больше. Ким может забрать мою жизнь, и я не буду сопротивляться. Я с радостью подарю ей свой последний вздох, когда упаду к ее ногам.

Сделав еще один глоток вина, я иду в следующую комнату. Это спальня с огромной кроватью и гардеробной. Здесь так же темно, лишь тонкая полоска света пробивается из-под закрытой двери. Судя по доносящимся звукам льющейся воды, Ким принимает душ.

У меня возникает непреодолимое желание открыть дверь и посмотреть на нее обнаженную. Мне приходится усмирить самого себя.

Еще рано.

Но в голову все равно лезут образы ее идеального голого тела, сверкающего под бисеринками воды.

Черт, мне нужно на что-то отвлечься, иначе мой стояк, выпирающий под брюками, станет первым, что увидит Ким. Ситуация усложняется тем, что спальня буквально пропитана ее ошеломляющими запахом. Он сладкий, пряный и нежный. Он мой.

Я подхожу к просторной кровати, на которой аккуратно разложена одежда. Это два вечерних платья на тонких бретельках. Одно из них красное, другое черное. Похоже на то, что моя принцесса куда-то собралась этим вечером. И возможно ее будет сопровождать какой-либо ублюдок.

Волна собственничества проходит по мне. Этого не случится, блять. Сегодня вечером Ким будет со мной. 

Нет. Зачеркните это.

Все остальные вечера в том числе.

Моя вспышка ревности исчезает так же быстро, как появилась, когда я вижу шелковый лифчик. Затем я замечаю чулки, а потом мое внимание привлекает кое-что другое. 

Облизнув губы, я беру трусики черного цвета. Подношу их к лицу и делаю глубокий вдох. Из груди вырывается мучительный стон.

Проклятье, только одна мысль, что этот кусок ткани касался ее киски, делает меня твердым. Член норовит порвать брюки, и я убираю трусики в карман моего пиджака. Я не испытываю никакого смущения. В конце концов, я заслужил их за то, что пробрался сюда.

В ванной комнате звуки воды замолкают. Осторожно, чтобы не издать ни единого звука, я крадусь на балкон, дверь которого распахнута. Отсюда открывается вид на вечерний Лас-Вегас. Но мне нет до него дела. Я смотрю на спальню Ким, утонувшую в полумраке.

Мне кажется минуты ожидания превращаются в бесконечность. Пока дверь ванной комнаты не раскрывается, и я вижу ее.

Ким заходит в комнату, на ней только белое полотенце, обернутое вокруг тела. Я разрываюсь от желания броситься к ней. Обнять и прижать к себе так крепко, пока не почувствую, что это происходит в реальности. Запустить руку ей в волосы и целовать. Целовать ее губы, шею, грудь, живот, бедра и киску, пока она не начнет кричать мое имя. И я не отпущу ее до того момента, пока не осознаю, что восполнил время нашей разлуки.

Но я знаю, что этого никогда не случится. Я всегда буду бояться, что Ким снова ускользнет от меня. И я собираюсь каждый день своего гребаного существования доказывать, что она моя. Во всех смыслах этого слова. Не только трахать ее, но и забирать ее душу в обмен на свою.

Но сначала я должен ей все рассказать. Ким обязана знать, почему мне пришлось причинить ей боль. Она должна знать, что я сделал это ради нее. Ради ее безопасности.

Я делаю глоток вина и наблюдаю, как Ким садится на край кровати, хотя лучше бы она разместилась так на моем лице. Ким наклоняется и надевает чулок на ногу пальчиками, а потом повторяет это со второй ногой, натягивая тонкий полупрозрачный материал до середины бедра.

У меня покалывает в ладонях от желания сделать это вместо нее. Я чертовски хочу к