Несбывшаяся весна - Елена Арсеньева

Тетя Паша спровадила посетителя к самой вредной медсестреприемного отделения, которая своим занудством, подозрительностью ипридирчивостью дала бы сто очков вперед любому сотруднику Смерша, и кинуласьзвонить по телефону, оставленному ей соседом. Поляков сразу понял, что связникявился уточнить участь Бродяги, проверить сообщение Проводника. Значит,Коноплев ничего не сообщил? Или его сообщение еще не пришло в разведшколу? Илиему перестали доверять? Его тоже решили проверить? Впрочем, сейчас было не дораздумий над всеми возможными вариантами. Поляков немедленно отправил вбольницу машину с сотрудниками, одетыми в штатское. Они успели вовремя, чтобыувидеть, как человек с печальным выражением лица (а какое лицо еще должно бытьу «племянника», если он услышал о смерти «родного дядюшки», Степана МефодьевичаБосякова?) вышел на крыльцо больницы и побрел по улице, изредка спрашивая упрохожих, где находится остановка автобуса, идущего… на Автозавод.

«К Коноплеву едет! – сообразил Поляков, которому этопередали по телефону, и только головой покачал, сам себе дивясь: ну вот,поддавался каким-то глупым иллюзиям, не верил в очевидное… Теперь всевыяснится. И поди-ка объясни начальству, почему в свое время не поставил засадуна квартире Коноплева, куда, конечно, явится связной. – Надо, конечно,последить за ним, хотя какие тут могут быть сомнения?»

Он приказал своим сотрудникам «вести» связного.

Двое сели (вернее, влезли) в тот же битком набитый автобус,в котором поехал и связной. Двое следовали за автобусом на автомобиле.

И вот наконец центр Автозавода – конечная остановка. Связнойнемного побродил по площади, определенно проверяясь, причем очень умело.Впрочем, к тому времени его сопровождающие уже сменились. Поляков сам приехалсо второй группой агентов и теперь из автомобиля нетерпеливо наблюдал заневысоким тщедушным мужчиной с неприметным, невыразительным, словно бысмазанным лицом и суетливыми повадками. Если связной приехал на Автозаводвстретиться с Коноплевым, он должен будет идти или к Северной проходной (тамнаходился телефонный узел), или на улицу Первой Пятилетки (там жил Коноплев).Однако связной отправился к райсовету Автозаводского района (его вел один изагентов майора Полякова, тот самый лейтенант Пестряков, который когда-тоработал с парашютистами, а теперь возглавлял опергруппу, приданную в помощьПолякову) и спросил дежурного, как найти бухгалтера райсовета Пантюхина Федора Федоровича.

Дежурный позвонил по внутреннему телефону и узнал, чтоПантюхин на совещании, которое окончится не раньше чем через час, как раз кконцу рабочего дня. Связной сначала послонялся у входа в райсовет, но недолго –словно на что-то решившись, торопливо двинулся в сторону улицы ПервойПятилетки.

«Неужели все же к Коноплеву?» – разочарованно подумалПоляков.

Ну да, связной направлялся именно к цепочке двухэтажныхдомов, построенных для младшего состава ИТР Автозавода в качестве временногожилья, да так и стоявших по сю пору. В одном из тех домов жил Коноплев.

И вдруг Полякова осенило! Он вспомнил, что часть квартир вдомах ИТР была выделена жильцам, работающим на других предприятиях. По этомуповоду автозаводцы, чьи квартиры ушли на сторону, писали много возмущенныхписем и даже доносов в НКВД.

– Лейтенант, немедля в жилконтору! – приказал ПоляковПестрякову. – Список всех жильцов дома 16 по улице Первой Пятилетки! Хватаймашину, мчись на всех парах – и, как только список будет у тебя на руках, прямоот домоуправа звони мне. Я буду в отделении милиции, в кабинете начальника.

Прошло минут тридцать. Лейтенант искал список жильцов,Поляков ждал у телефона, двое агентов «вели» связного. Наконец раздался звонок.

– Список у меня, товарищ майор, – доложил Пестряков.

– Читай, – велел Поляков, уже не сомневаясь в том, какуюфамилию вскоре услышит.

– Шилов, Конюхов, Москаленко, Коноплев, – перечисляллейтенант фамилии квартиросъемщиков. – Иващенко, Пантюхин…

– Стоп! – крикнул Поляков. – Пантюхин? Как его имя-отчество?

– Кого, Пантюхина? Федор Федорович.

– Вот так! – радостно воскликнул Поляков и, выяснив ещесостав семьи Пантюхина (он был бездетным, жил вдвоем с женой в отдельнойоднокомнатной квартире), положил трубку, даже не замечая, что улыбается во весьрот. Теперь он был почти уверен, что Коноплев узнавал в больнице о судьбеБродяги не по собственной воле, а по просьбе Пантюхина. К примеру, Коноплевзачем-то ехал «в город», как называли жители окраины Энска его центр, аПантюхин попросил справиться о здоровье приятеля, недавно угодившего вбольницу. Вполне объяснимый интерес, который ни у кого никаких подозрений невызовет.

«И чего я радуюсь, идиот, будто подарок получил? – сам себяспросил Поляков. – Мне-то какой прок с того, что супруг Марфы Никодимовны нешпион фашистов?»

Прок состоял в том, что теперь не было надобности доноситьХрамову на ее супруга, вот что!

Конечно, глупая сентиментальность. Конечно, конечно! И всеже Поляков был почти счастлив сейчас. Девушка с покатыми плечами и волнистымибелокурыми волосами – Марья Никодимовна в молодости – снова представилась ему.«Да, может, у нее в жизни не было ни покатых плеч, ни кудряшек на висках», –подумал Поляков насмешливо, но это не имело никакого значения.

«Тетю Пашу я заставлю молчать о Коноплеве, – размышлял он,прикидывая план дальнейших действий. – Что-нибудь придумаю… Сейчас надо всесилы бросить на сцепку: Пантюхин – связник… Вернее, Контролер – связник!»

В том, что существование Контролера шефы разведшколы держалив секрете от Проводника, ничего удивительного не было. Чем меньше общаютсямежду собой агенты, тем меньше вероятность их провала. Однако и Пантюхин,похоже, не пользуется у своих хозяев большим доверием, если его сообщениепонадобилось проверять. Или у него не было оперативной связи с Центром?

Ничего, рано или поздно ответ на все вопросы будет получен.А что происходит сейчас? Связной, видимо, решил дождаться Пантюхина около егодома, чтобы не мелькать больше в райсовете. Встречи их нельзя допустить!

* * *

Ольга очнулась оттого, что ее кто-то мягко, но в то же времячувствительно пошлепывал по щекам.

– Очнись, ну, очнись! – назойливо бился в уши женский голос.