Избранная страны драконов - Тася Тараканова

Ночь совершенно скрыла тропинку, мы двигались в сплошной темноте, и тут я со всего маху налетела на старшину.

— Дальше сама, — заявил он, — я туда не сунусь.

Я нащупала в кармане слегка шершавые бока камней.

— А дикие звери здесь есть?

— Мы в лесу, не в городе, — Хрон по дуге обошёл меня.

— Э…, — я сделала несколько шагов вперёд. Страха не ощутила, — всё время по тропе? — оглянулась, но Хрон уже растворился в ночном лесу, — спасибо, — крикнула вдогонку неласковому провожатому. Эх! Нужно ему моё спасибо, как дракону второй хвост.

Пробираться в лесной чащобе одной оказалось гораздо труднее, впрочем по моему размышлению, ночь в лесу казалась меньшим злом по сравнению с тем, что ждало впереди.

Под утро, вот радость, я вышла на полянку с бабкиной лачугой. Я уж думала, что ведьма навела морок, и её никогда не найти. С бабусей заранее предугадать ничего было невозможно. Я вполне могла бродить около и мимо избушки, пока бабуленция наблюдала за мной, изучая обстановку, или просто потешаясь. А когда надоело, сняла чары.

— Э… низкий поклон, вам от кругляшей, уважаемая … Мара, — я смиренно склонилась, увидев колдунью около кострища перед избушкой. Она, как пить дать, знала о моих блужданиях.

— Опять по имени кличешь, самозванка, — размешивая деревянной поварешкой в котле над костром, прошамкала бабуся.

— Скажите, как называть вас, — я продемонстрировала ещё один вежливый поклон.

— Не люблю, когда кривляются, пришла просить — проси, чего изгибаться?

Что делать? Лебезить, дерзить или мямлить? Никогда не угадаю. Разговор с бабкой похож на хождение между драконьих лепёшек. Одно неверное движение, — и ты с головы до ног в отходах жизнедеятельности чешуйчатых.

Я набрала воздуха в грудь.

— Это вы были в Поваринске, в моём городе?

— Чавой? — ведьма приблизилась ко мне, — бешеный хрун тебя укусил, болезная?

— Но как же, я вас видела там, — мой голос не дрогнул, а руки сжали антраксы. Дайте мне сил, камешки.

— Где? В курятнике? — ведьма прищурилась.

Врёт или нет? Неужели не она? Я всматривалась в лицо ведьмы, пытаясь вспомнить другую старуху. Заглянуть бы в сознание колдуньи, узнать правду. Бабуленция выжидающе смотрела на меня. «С кем решила тягаться, глупышка», — говорила насмешка в её глазах.

— Вы были в соседней квартире. Вы мне ключ дали.

Мой наглый напор не вызвал возмущения, скорее удивил колдунью.

— Шустрый язык у тебя, девчонка, вперёд ума скачет. Свои загадки деду сказывай, ко мне не прилипай! — ведьма отвернулась.

У меня потемнело в глазах, я пошатнулась. В Поваринск она меня не вернёт. Я ошиблась.

— Зарх велел отдать ваши камни, — сказала, стараясь сохранять спокойствие.

— Пронюхал, значит, — прошамкала бабка себе под нос.

— Что?

— Что-что, ничто, они и так твои.

Если бы не горечь разочарования, я, наверное, запрыгала от радости и захлопала в ладоши. Но сейчас я кусала губы, чтобы не разрыдаться, на глаза наворачивались слёзы от собственного бессилия.

— Что так расстроилась, горемыка? Камни твои, пользуйся, коли сумеешь.

— Научите меня, как правильно…

— Так ты наученая, — перебила бабуся и сильней закрутила поварешкой, поднимая клубы пара над котлом, — смотри глазами камня.

Увы, смотреть глазами камня, я сейчас не смогла ни за какие коврижки. Силы вдруг покинули меня. Я, как завороженная, смотрела на огонь, чувствуя как ноги — хрупкие прутики, готовы подломиться в любую минуту.

— Можно мне зде-есь…, — спросила, стараясь справиться со слабостью. Горло першило, слёзы высохли, в голове плескалась пустота, тягучие слова, с трудом сползали с языка, — по-огре-еться?

— Не отогрелась чтоль у Зарха? — ведьма растянула рот в кривой ухмылке.

— Я-а-а немноого, — сглотнув вязкую слюну, ощутила, как заплетается язык, и закрываются веки. Последним видением был дым от костра и бабкина фигура, расплывающаяся бесформенной кляксой перед глазами.

Я шла к поезду, зная, что обязательно надо попасть на него. Подойдя ближе, я увидела, что поезд стоит на высокой насыпи. Я шла не одна, за мной двигались какие-то люди. Недолго думая, я полезла на взгорок. Насыпь оказалась совсем не такой безобидной, как казалась вначале. Крутая, скользкая высокая горка, по которой я с трудом карабкалась вверх. Ноги скользили, руками я цеплялась за камни, но и те предательски летели вниз, как только удавалось поймать опору. Очень медленно я продвигалась вперёд. Мне почему-то обязательно надо добраться до верха. Это меня и подвело: я поскользнулась, упала на колени, из последних сил стараясь удержаться, но падение было неизбежно. Я покатилась вниз.

— Лежебока, — ворчливый голос ведьмы вырвал меня из сонного забытья.

— Давно я сплю?

— Ты всё время спишь, — ведьма подбросила веток в костерок.

— Я видела поезд. Он стоял на высокой насыпи, мне надо было туда…, — я непременно хотела рассказать бабусе свой сон.

— Камни были? — перебила ведьма.

— Насыпь из камней, под ногами. Я карабкалась, цеплялась за них, но не смогла забраться, они осыпались под ногами.

— Плохо, — в сердцах ведьма сплюнула под ноги.

— Что плохо?

— Не одолела гору ты, девчонка. Тьфу, — ещё раз плюнула ведьма, — как есть, спишь всё время.

Мой протяжный вздох был ответом бабусе, которая не хотела ничего объяснять, а только плевалась и ругалась.

— Кругляши хотят избавиться от меня, — сказала, и стало легче.

— От меня тоже хотели. Дурни. Тьфу.

Драконий помёт! Когда она плеваться перестанет? Ненависть бабуси к соплеменникам пылала незатухающим костром, и колдунья без устали туда подбрасывала дровишки.

— Хотят жить в безопасности? Глупцы! В опасности надо жить, в опасности, — провозгласила пророчица.

Мой взгляд передал всю глубину сомнения в психическом здоровье ведьмы.

— И ты, — костлявый палец бабки вытянулся в мою сторону, — должна жить в опасности. Тогда будет толк.

— Хорошо, бабушка, — больше сказать прозорливой бабусе было нечего. С психами не спорят.

— Возвращайся, ничего они не сделают, раз цветок тебя выбрал.

— Что сказать Зарху про камни?

— Спрячь, и смотри веселей, — бабуся приосанилась, напакостить прорицателю — что водички выпить, хоть немного жажду утолить.

Ей-то весело, а меня прорицатель с одного взгляда расколет, и тогда прощайте Кеп и Мия.

— Я навела морок на камни, не