Пуговицы - Ида Мартин

Я чувствую огромную радость и думаю, что смех — это самое лучшее, что может происходить с человеком. А потом папа поднимает нас с мамой вместе и бросает, но падаем мы все втроём, и от этого становится ещё смешнее.

Я смеюсь так, что начинаю икать. Мы смеёмся, смеёмся и никак не можем остановиться.

Я уж и забыла, что раньше так много смеялась.

— Эй, Микки, — Даша потрясла меня за плечо. — Ты чего?

— Всё хорошо, — я вскочила на ноги, отвернулась и быстро вытерла лицо ладонями.

— Ты плачешь?

— Это от простуды. Глаза иногда слезятся. Сейчас умоюсь и всё пройдёт.

Я направилась в ванную. Даша за мной.

— А хочешь скажу кое-что, и ты сразу перестанешь плакать?

— Ну.

— Слава, между прочим, тебя давно любит.

— Что значит давно? — я остановилась перед дверью в ванную.

— Ну, как мы сюда переехали. Почти сразу.

— С чего ты взяла?

— Я по нему всегда всё вижу. Но на самом деле, я нашла у него твои фотки в телефоне.

— Неожиданно.

— Почему? Ты же очень красивая и крутая.

— Это было незаметно.

— Конечно, незаметно. Слава очень хорошо умеет делать вид, что ему всё равно. Ну… и Наде это сильно не нравилось. И она ругалась.

— Наде? — я развернулась к ней. — Ты знала про Надежду Эдуардовну? Что они с Томашем… В смысле, со Славой дружили?

Даша сдавленно захихикала:

— Как же я могла не знать? Это ведь Надя привезла нас сюда. Она даже удочерить меня хотела.

Я остолбенела, совершенно позабыв, что собиралась умыться.

— В таком случае, ты, наверное, очень расстроена, что всё так с ней получилось, — единственное, что получилось сказать.

Девочка пожала плечами.

— Этого я тебе не скажу. Пока что, — она задумалась. — Слава с ней часто ссорился и был рад, когда она вдруг исчезла.

— Был рад? — переспросила я, как тормоз.

— Ну, понимаешь, Надя часто, когда злилась, грозила, что она нас бросит и мы должны будем выкарабкиваться сами. Я-то знала, что не бросит, а вот Слава иногда говорил, что будет счастлив, если она это сделает. Так что, когда она исчезла, мы решили, что она просто хочет его наказать. Она и до этого так делала. Пропадала на пару недель. Потом возвращалась и радовалась тому, что мы соскучились.

— За что наказать?

— За тебя же, — произнесла Даша с укором, как будто я очень непонятливая. — Ну, я ведь говорила. Слава тебя давно любил, а Наде это не нравилось. А ты его любишь?

Мы по-прежнему стояли перед ванной, и я пребывала в полном смятении.

Но тут послышался звон ключей и звук отпираемой двери.

Даша заговорщицки приложила палец к губам:

— Я ничего ему не расскажу. И ты не рассказывай.

Меня уже давно так не лихорадило. В голове лихо перепутывались клубки мыслей, а в сердце вонзались булавки.

Получалось, Томаши были знакомы с Надей ещё до дома престарелых. И любовь со Славой завязалась у неё гораздо раньше, чем он появился у нас.

Осознание этого убивало.

Даже то, что, по словам Даши, Томаш ссорился с физручкой из-за меня, ничего не меняло.

Я решила, что должна поговорить с ним начистоту. Прямо сказать, что всё знаю и уйти, чтобы больше эти отношения ни во что не вылились.

Какое-то время я пыталась сделать вид, что всё в порядке, но Слава тут же заметил, что я «взвинченная», и, отправив Дашу играть с подружкой, затащил меня на кухню.

— Что-то не так?

— Есть кое-что.

— Рассказывай.

Опасаясь расплакаться, глядя ему в глаза, я взяла дощечку и попыталась нарезать хлеб.

— Ты не говорил, что вы с Надей были так давно знакомы, — потребовалось усилие, чтобы голос не дрожал.

— А зачем мне это говорить? — он стоял за спиной.

— Чтобы было честно.

Я давила ножом на хлеб, но он только проминался и не резался.

— Не вижу ничего нечестного в том, чтобы не афишировать это, — Томаш отнял у меня нож и, перевернув другой стороной, снова вложил в руку. — Так удобнее.

Но я застыла с этим ножом, решаясь сказать, что собиралась.

— Если это так, то я не могу встречаться с тобой.

— Почему это?

— Не знаю. Потому что. Это неприятно и обидно.

— Ты так говоришь, как будто Надя была моей женой, а я это скрыл.

— Получается, так.

— Ничего не так, — он с силой развернул меня к себе. — Надя помогала нам. Вот и всё.

— Если бы я не видела вас с ней в ТЦ, я бы, может, и поверила.

Томаш опустил глаза в вырез моей футболки.

— Что тебе ещё Дашка разболтала?

— Даша тут не причем. Я сама всё выяснила. Моя бабка поселилась в Пуговицах и всё узнала. Мы с Лизой вчера там были. Разговаривали с Надиной мамой, — я сказала это наобум, но по тому, как изменилось его лицо, стало ясно, что попала точно в цель.

— Что всё?

— Всё-всё, — отрезала я. — Я-то думала, что в этот раз у нас всё по-честному. Но ты такой… Такой подлый обманщик, что мне теперь ужасно стыдно перед ребятами. Они меня предупреждали, а я не хотела им верить.

Выхватив нож из моей руки, он со злостью швырнул его в раковину.

— Что ты узнала? Что? Что в этом такого, что делает меня подлым?

— Даже обсуждать не хочу.

— Что? — он отступил назад. — Что я угодил в ловушку, из которой не было и нет выхода? Что каждый день живу в страхе, что вот-вот всё вскроется? Что я уже два года с утра до вечера делаю что угодно, лишь бы сохранить всё, как есть? Вот что из этого делает меня подлым по отношению к тебе?

Его яростная убедительность и напор пошатнули мою решимость.

— У меня такое чувство, что ты мне просто морочишь голову. Как в тот самый первый раз, когда ты сначала влюбил в себя, а потом сделал вид, что ничего не было.

— Я ступил, — он расстроенно покачал головой. — Рассказал про тебя Наде. Не знал, что она так отреагирует.

— Как так?

— Взбесится. И устроит скандал. Я тогда и не думал, что это её волнует. До этого момента Надя была для нас единственным помощником и союзником. Но она потребовала прекратить наше с тобой общение.

— И ты её послушал? — во мне смешались обида, злость, негодование. — Какой примерный мальчик.

Я сделала шаг к выходу, но Слава оказался возле двери быстрее и припёр её спиной.