Змеиный мох - Анна Жилло

Я сидел, откинувшись на спинку кресла, закрыв глаза. В ушах стояло ее «я тебя ненавижу». Хотел бы я знать, что это: выражение сиюмоментного чувства или слова, после которых обратной дороги уже нет. Люди часто не думают так, как говорят. И не говорят то, о чем думают.

- А я тебя люблю… Дура!

И вздрогнул – потому что понял: сказал это вслух. И еще что не один. Как дверь открылась, не услышал, а чье-то присутствие почувствовал.

Слава стоял на пороге и смотрел на меня, скептически выпятив губу.

- Да я понял, что это не мне, - хмыкнул он, поймав мой взгляд. – Зайти-то можно? Стучал – ты не услышал.

- Воспитывать пришел?

- Идите вы оба в жопу, - поморщившись, Слава сел на стул. – Большие уже. Сами разберетесь. А если нет – значит, и не надо. Тут Кирюша шепнула кой-чего. Мог бы и мне сказать. Насчет Лисицына.

- Ну ты мимо так жестко пролетел...

- Да потому что полночи кому-то сопли вытирал, - он сощурился, и мне показалось, что смотрюсь в зеркало. – Все, Денис, проехали. Ты сам говорил: мы не говорим о Надежде, если это не касается работы. Доктор сказал «в морг» - значит, в морг. А вот, кстати, по работе. Подписал ей заявление?

- Да. С отработкой.

- Жестко, - передразнил Слава.

- Ничего личного, бизнес есть бизнес.

Голова после бессонной ночи и всего прочего раскалывалась, как арбуз. Положить бы ее на стол – и придавить минут по двести на каждый глаз.

- Ладно, дело твое. Мне эти ваши садо-мазо-игрища не понять. Я вот о чем. У меня на этого персонажа есть жирное досье. Уже года три коплю. Надеялся, Аркадий наконец поймет, какого гада пригрел, и даст команду «фас».

- Он дал. Я подтверждаю. Отдай Кире все, что у тебя есть.

- Океюшки, - он встал, застегнул пуговицу пиджака. – И вот что… имей в виду, вы так громко орали, даже у меня в кабинете было слышно. Не детали, но суть. А уж в приемной… Так что стаффу будет чем в зубах поковырять в ближайшее время.

Я стиснул челюсти, и голова взорвалась новым приступом боли.

- И еще… - Слава остановился на пороге. – Хочешь совет?

- Ну?

- Если ты надеешься как-то это уладить… с Надей, не дави на нее. Она упертая до ужаса.

- Это я понял.

- На самотек не пускай, но и не дави.

- Вот как бы нащупать ту грань между «не пускай на самотек» и «не дави»? - я потер виски, под которыми черти лупили молотами по наковальням.

- Твоя игра, подполковник, тебе и карты в руки, - Слава пожал плечами и открыл дверь.

Вечером, собираясь домой, я зашел в туалет и нос к носу столкнулся с Лисицыным, мывшим руки. Встал рядом, включил воду, и наши взгляды встретились в зеркале.

Когда мне было лет четырнадцать и мы уже жили в Кёниге, отец дал несколько уроков жизни на темной стороне. Каратэ я тогда только начал заниматься, а ходить домой приходилось поздно вечером, не самыми благополучными кварталами.

«Запомни, День, если есть шанс ограничить все словами, смотри в глаза и представляй себя волком, который готов вцепиться в глотку и разорвать. Очень живо и ярко представляй, как разрываешь зубами кожу, как хрустят хрящи, почувствуй вкус и запах крови. И если чем-то угрожаешь, представляй, что делаешь это. Как будто уже много раз делал. Это та сила и уверенность, которая пугает больше, чем бестолковая мельтешня руками».

Я представил – и взгляд Лисицына в зеркале испуганно поплыл.

- Не дай бог ты к ней еще хоть раз подойдешь…

Даже уточнять не пришлось, что будет. Торопливо закрутив кран, он стряхнул воду с рук и вышел.

Да ты еще и трус до кучи. Эх, Надя, Надя, угораздило же тебя влюбиться в такую жалкую тварь. Хотя… если б люди любили только достойных, человеческий род давно бы перестал существовать.

Вернувшись домой, я походил по квартире взад-вперед и… отправил ей цветы. Девять темно-красных роз.

- На карточке что-то надо написать? – подтверждая заказ, уточнила девушка-оператор.