Тебе назло - Екатерина Риз

Я почувствовала появившуюся напряжённость, мужчины между собой переглянулись, а я, воспользовавшись заминкой, присела на освободившийся стул, и даже ногу на ногу закинула. Подумала и телефон из сумки достала, стараясь действовать решительно.

— Звонить нельзя! — сразу объявили мне.

Я безмерно "удивилась".

— И папе нельзя позвонить? А почему? Меня не арестовали, не предъявили обвинение, а даже если так, имею право на один телефонный звонок. — Я улыбалась, а палец по кнопкам телефона бегал, отыскивая нужный номер. — Мне папа рассказывал. Про мои права. Так я могу позвонить?

На этот вопрос мне никто не ответил, старший лейтенант Шмелёв вообще как-то растерялся, переложив всю ответственность за происходящее на начальство, а у тех, видимо, тоже не было подготовлено верного ответа. Они снова переглянулись между собой, а мужчина, который что-то писал всё это время, самый старший из всех присутствующих, и самый спокойный, как мне показалось, ручку отложил и мне улыбнулся. По-отечески так.

— Василиса Кирилловна…

— Аркадьевна, — поправила его я.

— Аркадьевна, — не стал спорить он. — Что вы здесь делаете?

— Странный вопрос. — Я на Генку посмотрела. — Он меня охраняет.

— Правда? — Мужчина засмеялся.

А вот я сурово сдвинула брови.

— Не вижу ничего смешного. Намного более интересно, что вы здесь делаете.

— Вася, — попытался заткнуть меня Завьялов, но свой вопрос я уже задала и теперь ждала ответа.

— У нас проверка.

— Проверка?

— Да. Проверяем ночные клубы. Контролируем ситуацию. Это нормальная практика.

— Да что вы мне рассказываете? — фыркнула я. — Вы все клубы так проверяете? — Я кивнула на небольшую армию омоновцев за своей спиной. — Маски-шоу, собаки розыскные. Вы что ищете? Думаете, здесь мешки с героином у стены стопкой сложены?

Завьялов надо мной странно крякнул, и я поняла, что сболтнула лишнего.

— А они здесь есть?

— Что? Мешки?

Следователь, возвышавшийся надо мной, покивал, поглядывая на меня со снисходительной улыбкой.

— А как же! — Я прямо встретила его взгляд. — Специально для такого случая держим. — Я, наконец, вспомнила про телефон, и решила, что тянуть дальше опасно, а то и правда изымут. На кнопку вызова нажала, и телефон к уху поднесла. С меня не спускали напряжённых взглядов. — Пётр Янович, это Василиса. Приезжайте в "Логово", здесь обыск. Ах, нет! Проверка.

— Адвоката вызвали? — со смешком поинтересовались у меня.

— Как не стыдно обманывать, Василиса Аркадьевна.

— Мне стыдно? — Я снова на Генку посмотрела, закинув голову. — Про это мне папа ничего не рассказывал.

Генка смотрел на меня сверху вниз, лицо серьёзное, а вот глаза смеялись.

— Очень плохо, что не рассказывал, — вроде бы посетовал мужчина в годах. А я лишь плечами пожала.

Петра Яновича я вызвала очень кстати, как позже оказалось. Я до конца так и не разобралась в том, что происходило и с чем связан такой доскональный обыск, Генка хранил молчание, что и понятно, с нас глаз не сводили, особенно усердствовал молодой Шмелёв. Чем-то мы ему не понравились, и он наблюдал за нами с таким выражением на лице, словно мы шайка бандитов и обвиняют нас в чём-то ужасном. И именно этому доказательства ищут. Да ещё Завьялов начал на меня злиться, просто за то, что я здесь оказалась, да ещё так некстати. Наверное, уже предчувствовал, что с ним сделает Филин, когда узнает…

Я пересела за столик у стены, решив, что лучше держаться от милиционеров подальше, они и так поглядывали на меня с особым смыслом, и наблюдала за тем, как проходит обыск. И на часы в нетерпении поглядывала, ожидая появления Петра Яновича.

— Ген. — Я Завьялова за руку дёрнула, и он опустил на меня глаза. — Что они ищут? — практически одними губами спросила я.

А он так же мне ответил:

— Помолчи.

Я глаза опустила и недовольно вздохнула в сторону.

А потом они нашли. Заставили открыть дверь дальней комнаты и там обнаружили у стены стол, затянутый зелёным сукном. И так этому обрадовались, что я поневоле возмутилась.

— Вы что, издеваетесь?

— Василиса Аркадьевна, вы бы ехали домой! — посоветовали мне в некотором раздражении.

— Да? — удивилась я. — То есть, вы нашли стол, и надобность во мне отпала? Замечательно! Ген, ну скажи им! Что за бред, в конце концов?

— Это игральный стол! — объявил Шмелёв, по всей видимости, специально для меня.

Я на Генку посмотрела, который всё стремительнее темнел лицом, потом кулак в бок упёрла.

— Да у меня дома такой стоит, вы что, и ко мне придёте с обыском?

Мне сладко улыбнулись.

— Если понадобится — придём. Не сомневайтесь. Гражданин Завьялов, я думаю, вам придётся проехать с нами. Для разъяснений.

Я только рот открыла.

— Что? Это произвол.

— Вася, замолчи, — в который раз шикнул на меня Генка.

Я губы поджала, чтобы хоть как-то заставить себя замолчать, а ещё, чтобы никто не заметил, как они затряслись. Я не понимала, почему Генку должны везти в прокуратуру или куда там ещё возят подозреваемых. И Пётр Янович пропал куда-то! Просто провалился, а ведь я сказала, что у нас срочное дело!

— Нельзя допрашивать человека без адвоката!

— А никто допрашивать и не собирается, — успокоили меня. — Мы просто побеседуем. Постараемся выяснить, чем клиенты этого клуба занимаются в этой комнате за этим столом. Это просто приглашение на беседу.

— Да, на дружескую, — поддакнул злой Завьялов.

— Почти. Не первый раз ведь встречаемся. Да, гражданин Завьялов?

Генка красноречиво хмыкнул, персонал клуба взглядом обвёл, все притихли, как по команде, а он взгляд на дюжем парне остановил, и сказал, кивнув на меня:

— Отвези её в Яблоневку.

— Я не поеду, — зашипела на него я, — я дождусь Петра Яновича.

— Поезжай домой.

— Гражданин Завьялов!

— Да иду я! — Он на меня последний взгляд кинул, серьёзный такой, а потом неожиданно подмигнул. А мне от этого ещё страшнее стало. Как-то не игриво у него получилось. Настолько не игриво, что у меня кошки на душе заскребли.

Я беспомощно наблюдала за тем, как люди в форме покидают клуб, и Генка вместе с ними выходит. На минуту в зале воцарилась тишина, было похоже, что все прислушиваются к удаляющимся шагам, а потом люди потихоньку заговорили, начали перешёптываться, подниматься со своих мест и расходиться.

— Василиса Аркадьевна, давайте, правда, я вас домой отвезу.