Принцесса - Джуд Деверо

Она бродила очень долго, не видя, куда идет, просто шла и кляла себя за тупость.

Она остановилась, когда внезапно на кого-то налетела.

— Простите, — сказала она, все еще пользуясь американским выражением. И тут она поняла, что смотрит в глаза лорда-гофмейстера. У него был такой высокомерный вид, словно он считал, что улицы должны мгновенно пустеть, когда он изволит идти. В его карих глазах сквозил ум.

Ария хотела, чтобы он увидел ее и запомнил.

— Эй, приятель, что, дорога для тебя недостаточно широка? — нагло спросила она, — Вы что, здесь пихаете женщин на улицах?

Он с отвращением отшатнулся от нее. Ария наклонилась вперед и схватилась за его цепь — знак отличия.

— Ух ты! Ты что — королевская особа, а? Или нет? Что тут написано? На латыни? У нас в Америке учат латынь. Ты знаешь принцессу? Здешние люди говорят, что я выгляжу совсем как она, х-ха! Как бы не так! Она мне и в подметки не годится. Кстати, приятель, я тут подумала: может, одолжить у нее корону? На время, чтобы сняться на фотку. Дома все просто помрут со смеху. Как ты думаешь, сколько она с меня запросит, когда даст напрокат одну из своих корон? Эй, да что это у тебя такой вид? Ты думаешь, она мне ее просто подарит? А что, ведь мы так похожи. Ну, что скажешь, парень?

Тут лорд-гофмейстер вздернул нос почти в небо и быстро ушел.

— Никто не смеет так обходиться с американскими гражданами! — заорала она ему вслед, нарушив тишину и покой улицы. — Ваша страна принадлежит нам, ты это знаешь! Ты должен быть с нами душкой!

Люди начали высовываться из окон и дверей и смотреть на нее.

— Я все расскажу о тебе американскому послу! — громко вопила она. — Вокруг нее стали собираться люди. Ария повернулась к прохожему, застывшему рядом с широко разинутым ртом, и потребовала у него объяснения, как пройти к посольству.

Она добралась туда только после полуночи и была очень удивлена, увидев во всех окнах свет. Наверно, кто-то наблюдал за ней изнутри, потому что дверь открылась еще до того, как она к ней подошла.

Крупная женщина, с виду дородная матрона, отчаянно пытавшаяся сдержать посредством корсета натиск своей фигуры, стремившейся вширь, вплыла в комнату и повела Арию к лестнице.

— Ох, моя дорогая! — воскликнула женщина. — Я хотела сказать — Ваше Королевское Высочество, какой все это кошмар! Как могло американское правительство учинить с вами такое? Бедное, бедное дитя!

— Да что случилось? — спросила Ария, стоя посреди большой спальни. Она была окружена стенами, обитыми вычурным дорогим голубым шелком, тяжелые шелковые занавеси кровати были темно-голубыми.

«Американцы не скупятся на отделку своих посольств», — усмехнулась она про себя.

— Мой Бог! — ахнула женщина. — Стряслось все, что только можно! Мы только недавно узнали, что вы прилетаете, а во время войны… все эти трудности… ах, как сложно добыть все необходимое! Но мне удалось найти для вас ночную рубашку. Она сшита французскими монахинями, а вышивка просто верх изысканности! Я очень надеюсь, что она вам понравится, хотя, конечно, это не тот высший класс, к которому вы привыкли…

— Что случилось? — настаивала Ария.

— Этот мужчина был здесь — этот ужасный мужчина, за которого вас выдало замуж мое правительство.

— Лейтенант Монтгомери? Он еще здесь?

— Ох, нет! Хотя было нелегко от него избавиться. Мой муж-посол отделался от него — если б вы видели! — лишь после того, что можно назвать только потасовкой. Он дрался в фойе с четырьмя вооруженными охранниками.

Ария так и села на край кровати.

— Зачем он сюда приходил?

— Он сказал, что хочет вас видеть; он не верил никому, когда ему втолковывали, что вас здесь нет. Ах, какой кошмар! Мы так ужасно о вас беспокоились. Мой муж настаивал, чтобы он ушел, но он отказывался, и вот — драка. Скандал.

— Он ранен?

— Нет, пара синяков — не больше. В конце концов мой муж был вынужден сказать ему, что он не станет королем — ни за что. Кажется, эта новость его успокоила, и он прошел с мужем в его кабинет. Мне остается только надеяться, что охрана не поняла, что имел в виду мой муж. Если б вы только знали! Было так невероятно трудно сохранять все в тайне. Я должна обходиться с вами, как со своей племянницей, а не как с Вашим Королевским Высочеством. Я только надеюсь, что вы меня простите. Мы так старались сделать для вас все максимально удобным, но нам дали так мало времени, что…

— Что ваш муж сказал лейтенанту Монтгомери? — спросила Ария.

— Он объяснил ему, что сделка, которую вы заключили с армией, не может считаться действительной и, как бы сильно он ни старался, ему никогда не позволят стать королем.

Ария отвернулась от женщины.

— Итак, ему сказали, — пробормотала она.

— Да, мой муж сказал ему в самых недвусмысленных выражениях насчет самой идеи короля-американца. Я хочу сказать… конечно, это моя страна… но американец — особенно такой, как он, в качестве короля! Что за идея! Такой грубый молодой человек. Махать кулаками в фойе!

— Теперь вы можете оставить меня одну, — сказала Ария.

Женщина ошеломленно отступила, сказав только:

— Да, Ваше Королевское Высочество. Вам нужно помочь раздеться?

— Нет, оставьте меня.

Она махнула женщине рукой.

Когда Ария осталась одна, она разделась и надела длинную, наглухо застегивавшуюся ночную рубашку. Это и в самом деле было похоже на то, что она носила всю жизнь — никакого стиля Риты Хэйворт, подумала она с сожалением. Казалось, каждую минуту — секунду за секундой — она теряла Америку и возвращалась в Ланконию. Она уже начала отсылать от себя людей.

Она забралась в пустую постель и стала думать о своем муже. Наверно, он пришел в бешенство, услышав то, что ему сказали сегодня вечером.

Она стала подремывать, гадая, почему он в первую очередь пошел в посольство?

Джей-Ти молча смотрел из окна машины. Ему сказали, что у него будет ленч с женой, потом его повезут в символический тур по Эскалону, а затем посадят в самолет и отправят восвояси. Когда первоначальный гнев прошел, он был рад, что все изменилось, что он может вернуться в Америку, к работе над чем-нибудь важным.

Вчера вечером он чувствовал себя виноватым в их ссоре. Конечно, не все из того, что он наговорил, было неправдой, но, в конце концов, это ее страна, а кому же было бы приятно слушать гадости про свою страну? Поэтому он пошел в посольство, чтобы с ней поговорить. На него напали, как только открылась дверь.

Едва только ему удалось выпутаться из этой драки, как ему заявили, что он не сможет стать королем — ни за что, как бы он ни силился залезть на трон. Он слушал надутого маленького посла двадцать минут, стараясь унять бешено бурлившую кровь.