Отныне и вовек - Даниэла Стил

— Посмотрю.

Она ушла на кухню, а когда вернулась с банкой холоднойкока-колы, Ян по-прежнему читал газету.

— Послушай, ты…

— Tec… — Он недовольно дернул рукой и продолжал читать.

Что-то изменилось в его лице, глазах. Ян казалсяпотрясенным.

— Что там?

Он не ответил, дочитал статью и поднял голову.

— Прочитай.

Он указал на первые четыре колонки на второй странице, и уДжесси упало сердце, когда она увидела заголовок: «Изнасилование — пора принятьмеры». Статья сообщала о заседании комитета по уголовному законодательству,проведенном за день до суда, на котором обсуждалось текущее положение снаказанием насильников. В статье шла речь о более строгих наказаниях, отменеусловного освобождения, предлагалось сделать процедуру заявления обизнасиловании легче и менее унизительной. Оставалось только повесить безлишнего шума любого обвиненного в изнасиловании. Джесси отложила газету ивзглянула на Яна. Им не повезло, что сообщение появилось в газетах в тот день,когда присяжные заседатели должны решить их судьбу.

— Ты думаешь, это повлияет, Ян? Судья сказал им непопадать под влияние…

— Какая ерунда, Джессика. Если я что-то говорю тебе, акто-то третий просит не принимать во внимание, пропустишь ты это мимо ушей илинет? Они тоже люди. Конечно, они находятся под влиянием того, что слышат, каквсе мы.

Ян провел рукой по волосам и отодвинул тарелку сбутербродами. Джессика сложила газету и бросила на стол.

— Ладно, может быть, они прочитали эту статью, а может— нет. Мы все равно ничего не можем сделать. Так что давай не будем на этомзацикливаться. Ты помнишь, что обещала мне?

Джессика нежно улыбнулась мужу. Его глаза были похожи насапфиры — темные, сверкающие, тревожные.

В суд они ехали молча. Джессика слышала, как отдается эхомстук ее каблучков по мраморному полу. Сердце с такой же силой ухало в такт сэхом, как погребальный звон.

Судья обратился к присяжным заседателям, и они вышли гуськомна совещание в комнату с другой стороны холла, помощник шерифа стоял снаружи вкачестве охраны.

— Что теперь, джентльмены? — Мартин и Янприсоединились к Джесси, сидевшей на своем месте.

— Ждем. Судья объявит перерыв, коль скоро они не примутрешение к пяти. Тогда они вернутся утром.

— Так просто? — удивилась Джессика.

— Да, так.

Как странно. Все закончилось. Почти. Все это монотонноегудение и скука пополам с напряжением и неожиданной драмой. А потом все позади.Две команды закончили дебаты, судья произносит небольшую речь перед присяжными,они идут, чтобы закрыться в комнате, разговаривают друг с другом, выносятвердикт, все отправляются по домам, и суд завершен. Все очень детальноорганизовано и превращено в ритуал. Племенной обряд. От этой мысли Джессикачуть не засмеялась, но Ян и Мартин выглядели такими серьезными.

Она улыбнулась мужу, а их адвокат посмотрел на них тревожно.Она на самом деле не понимала. Мартин не был уверен, что и Ян понимал. Можетбыть, и к лучшему.

— Что думаешь, Мартин? — Ян повернулся к нему с вопросом,но у него сложилось впечатление, что он спрашивает больше ради Джесси, чем изсобственного интереса.

— Не знаю. Видел утреннюю газету?

Лицо Яна помрачнело.

— Да. За ленчем. Это нам не поможет, ведь так?

Адвокат покачал головой.

— По крайней мере мы организовали неплохое шоу.

— Оно было бы более удачным, если бы Грин нашелчто-нибудь весомое о Бертон и Джеде Наулзе. В этом вся загвоздка. — Мартинсердито покачал головой, и Ян похлопал его по плечу.

— Она вернется, чтобы услышать вердикт? — Джесси былолюбопытно.

— Нет. Она больше не появится в суде.

— Стерва. — Сказано от всей души.

— Джесси! — Ян поспешил утихомирить жену, но нетут-то было.

— Да? Она разносит к чертям наши жизни, едва не доводитнас до банкротства, не говоря уже о том, что эта дрянь сделала с нашиминервами, а потом просто уходит, чтобы полюбоваться закатом. Каких чувств к нейты ждешь от меня? Благодарности?

— Нет, но нет смысла…

— Почему? — Джесси опять заголосила, и Ян знал,как она заведена. — Мартин, не можем ли мы по окончании дела выдвинутьпротив нее иск?

— Да, полагаю, что можем, но что нам это дает? У нееничего нет.

— Тогда мы выдвинем иск против государства. — Онане подумала об этом раньше.

— Послушай, почему бы вам обоим не погулять вхолле? — Он многозначительно посмотрел на Яна, и тот кивнул. — Будьтепоблизости и не уходите из здания.

Джесси кивнула и встала, ища руку Яна. Мартин оставил их ивернулся к своему столу. Состояние Джессики вызывало у него беспокойство. Онаотвергает возможность поражения.

— Жаль, что мы не можем пойти выпить. — Онамедленно прошла в холл и прислонилась к стене, пока Ян прикуривал сигарету.Ноги у нее тряслись. Джесси хотела осесть на пол и в отчаянии ухватить Яна заколени. Все должно быть нормально. Должно быть.., должно быть.., она хотелабить кулаками в дверь, за которой скрылись присяжные…

— Скоро все завершится, Джесс.

— Да. — Она выдавила крошечную улыбку и ухватиласьза его руку, когда они шли по коридору. Они долго молчали, Джесси погрузилась вмир своих мыслей, пока курила сигарету и ходила, держась за Яна. Прошел почтичас, ее мозг перестал лихорадочно работать, возможно, из-за истощения.

Джессика чувствовала себя одинокой и уставшей, ей былогрустно, но мысли уже не мчались с такой бешеной скоростью. Хоть что-то.

Она решила позвонить в бутик, просто чтобы узнать, как идутдела. Странное время для звонка, ни с того ни с сего Джессика захотелавернуться в привычную обстановку, убедиться в том, что мир не кончался однимбесконечным коридором, где Ян и она были обречены провести остаток своих дней.Она скучала по суматохе магазина. По лицам покупателей.

Девушки доложили ей о последних событиях, и Джессике сталолучше. Как в тот раз, когда они ходили в кино с Астрид. Будничность. Этоуменьшило ее напряжение.

К четырем часам Ян тоже расслабился, они начали играть вслова. В половине пятого уже обменивались избитыми шутками.

— Отгадай, что это? Серое с четырьмя ногами ичемоданом?

— Слон? — Она уже хихикала.

— Нет, дурачок, мышь, собравшаяся в отпуск. — Янухмыльнулся, получив удовольствие от шутки. Они были похожи на учеников второгокласса, выдворенных в коридор.

— Ладно, умник. Как ты определишь, что у тебя свалилисьштаны?