Только ты - Янина Логвин

– Да все нормально, Стас, просто неожиданно такое услышать, помня нашу первую встречу. Я тоже очень рада тебя видеть, несмотря ни на что. Ты извини, – обходит стороной, чтобы остановиться в паре шагов, коснувшись ладонью виска, – не знала, что ты дома и тем более не один, иначе предупредила бы звонком в дверь. Неудобно получилось.

– Что?

– Извинись за меня перед девушкой, пожалуйста. Кажется, я ее смутила.

Какая, к черту…

Я вспоминаю блондинку, пять минут назад сползающую по мне, и мир тут же бледнеет.

Янка. Сама запрыгнула в машину, попросив подвезти. Сама с обещанием заглянула в глаза, провела губами по шее, засмеялась игриво: «Фролов, меня ждет до боли скучный вечер. Спаси, а? Последний год в универе, не дай девушке «сдохнуть от скуки», – сославшись на сволочной день. И я снова взял то, что предложили. Всегда брал, если хотел. Такое уже случалось между нами. Заскочить на час домой и разбежаться, получив удовольствие, – почему нет? Взрослый мир, твою мать, и момент откровения.

Сейчас рядом с Эльфом я вдруг чувствую себя грязным. Смердящим от секса и запаха случайной женщины, который сидит на коже. Чем я думал, когда обнимал своего Эльфа? Просто крышу сорвало, едва увидел…

Она всегда была лучше и чище меня, всегда. Я чувствовал это еще подростком. Светлая девчонка с ясными синими глазами, что умели смотреть в душу. Вот и сейчас смотрит так, словно знает все о моих мыслях. Снова напряженно улыбается, опускает ресницы, а мне уже не хватает ее глаз.

Настя Матвеева. Моя сводная сестра. Пять лет назад эта девчонка ценой моей собственной ненависти вырвала у меня сердце, и вот она снова здесь, чтобы одним своим появлением заставить его биться как сумасшедшее…

Сказать хочется гораздо больше, чем следует говорить при первой встрече тому, кто однажды уже потерял к тебе доверие.

– Этот дом и твой тоже. Жаль, что я не знал. Ничего не знал о тебе. Настя…

На этот раз у меня не получается к ней подойти. Ее натянутая спина говорит без слов, что девушка не хочет, чтобы к ней прикасались. Она отвечает приветливо, но поспешно, ясно давая понять, что даже после стольких лет совсем не расположена к беседе.

Не удивительно, если вспомнить, как мы расстались и какой сволочью я показал себя в нашей прошлой жизни.

– Тебя ждут, Стас, а я устала. С утра сегодня на ногах – поезд, перелет, дорога. Если позволишь, я все же выпью кофе. Ты не волнуйся, – она подходит ближе, чтобы вернуть в руки чашку с горячим напитком, но тут же отходит к столу. – Я уже не та беспомощная девчонка. Спасибо Галине Юрьевне, она помогла мне перевестись в ваш университет и приняла под свой кров. Теперь осталось найти работу и снять жилье. Не хочу осложнять тебе жизнь, я все понимаю.

Не понимает. Но… неважно. После стольких лет безнадежного ожидания она здесь, и это главное.

Я тоже делаю себе крепкий кофе и следом за ней сажусь за стол. Если она и удивлена, то виду не подает.

– Угощайся, – вдруг показывает на какие-то пирожные, аккуратно разложенные на блюде. – Раз уж ты не спешишь, попробуй. Очень вкусные профитроли. Как думаешь, твоей маме понравятся?

Мы сидим на расстоянии вытянутой руки и встречаемся взглядами. Не отпускаем друг друга, внимательно разглядывая лица. Я не видел своего Эльфа пять лет, она стала просто красавицей. Какие уж тут, к черту, профитроли.

«…Я люблю ее! Ты меня слышишь! Люблю!» – очень смелое и до злобы упрямое, брошенное в лицо матери. С вызовом и ненавистью на весь мир, отнявший у меня Эльфа. И плевать, что слезы в глазах, а отчим смотрит волком. Я не могу и не хочу бороться с болью, раздирающей грудь.

Хлесткая пощечина по лицу. И еще одна. И еще. Такой силы, что на ногах не устоять. У матери всегда была твердая рука и железный характер. Она знала, как наказать меня. А я знал, что заслужил.

– Дурак! Себя вини, Стаська! Ты постарался на славу, чтобы сломать эту девочку. Никогда не спрашивай меня о Насте! Никогда! У тебя нет права знать о ней! И не будет, уж я постараюсь. Не сейчас, так точно! Лучше моли Бога, чтобы этот ребенок вернулся к нормальной жизни и простил всех нас. Где ты был со своей любовью, когда ее распинали?! Что тебе стоило принять ее?! Может, я тебя обделила в чем-то?! Убирайся с глаз, видеть тебя не хочу!»

Да, я не имел и не имею никакого права знать, но я страшно рад, что она вернулась.

– Я не думаю, а уверен, что госпоже директору понравятся эти профитроли, – отвечаю честно. – И твоему отцу тоже.

Она подбирается в плечах и чуть хмурится. Смотрит на меня с осторожным ожиданием, прежде чем сказать.

– Стас…

– Да?

– Наверно, даже лучше, что мы одни. Пока не вернулись родители, я хочу, чтобы ты услышал от меня. Это насчет Галины Юрьевны…

То ли я налил кофе в слишком маленькую чашку, то ли во мне внезапно проснулась жажда от близости Эльфа, но на третий глоток напиток заканчивается. Я отодвигаю пустую посудину прочь, оставляя пальцы лежать рядом с девичьей рукой. Смотрю на губы, что под моим взглядом мягко смыкаются, рассказывая о том, как повзрослела их обладательница.

– У тебя удивительная мать, и я ее очень люблю. Очень. Сейчас у меня нет человека ближе, чем она. Поэтому хочу, чтобы ты знал: я называю Галину Юрьевну мамой. Это важно для меня. Надеюсь, ты не будешь против?

Она внимательно смотрит из-под длинных ресниц, словно ждет осуждения с моей стороны.

– А разве я могу? – я действительно не удивлен. – Уверен, у вас это взаимно. Когда-то мать чуть не спустила с меня шкуру за то, что тебя обидел. Постой, – я вдруг понимаю то, что следовало понять сразу: – Значит, Нина Ивановна…

– Да. Полгода уже. А разве отец не говорил?

– Нет. Мы не близки с ним. Совсем. С того самого случая. Эльф, послушай…

– Да? – она поднимает упавшую было голову, но тут же спохватывается: – Стас, – просит серьезно, убирая ладонь со стола к себе на колени, – перестань. Ну, какой я Эльф? Смешно же звучит.

Но мне так не кажется, и я вновь ей это повторяю. Признаюсь, глядя в глаза:

– Я ничего о тебе не знаю. Ты изменилась.

Синий взгляд в ответ смотрит предельно честно.

– Ты тоже, Стас.

– Скажи, ты когда-нибудь спрашивала мать обо мне?

– Да, иногда. Но ничего о личном.

И вдруг неожиданное:

– А ты?

– Нет, никогда.

– Я так и думала, – правда или мне слышится в ее голосе разочарованный вздох? – Глупости это все.

Она встает из-за стола, поднимает чашки и споласкивает их в раковине. Двигается привычно, как будто делала это только вчера. Оборачивается через плечо, пока я смотрю на нее, все еще пытаясь поверить, что она не видение.

– Стас, тебя по-прежнему ждут, а я устала. Иди к девушке. Если скажешь, где мне можно расположиться, я буду очень благодарна.