Ошибка смерти - Нора Робертс

Смит поднялась и открыла ящик стола. Она уже успела достать записывающее устройство и блокнот, когда Ева покачала головой.

– Нет, это не совсем тот случай. Позволь мне обрисовать ситуацию.

Ева изложила факты, не сводя глаз с лица Смит, не упускавшей ни единого слова.

– Ты думаешь, это похищение. Да, похоже на то. Но у тебя тут беременная женщина, иностранка, без партнера, без родственников, насколько нам известно. Полная порция с добавкой самых разнообразных эмоций на гарнир. Может, у нее нервы не выдержали и она сбежала? Этого нельзя исключить.

– Нет, нельзя. Но дело в том, что все, кто ее знает, в это не верят.

– Но ты-то на самом деле не так уж хорошо ее знаешь, – возразила Смит.

– Верно. Но я с ней лично знакома, я встречалась с ней дважды и хорошо ее рассмотрела. Не верю я, что она может сбежать или даже уехать в отпуск на несколько дней, никому не сказав ни слова. Не предупредив, пропустив праздник, к которому она так долго готовилась, бросив в квартире все свои вещи… Нет, она не такая.

– Ты говоришь, что проверила ее телефоны. Никаких звонков, входящих или исходящих, указывающих на планы отъезда. – Смит задумчиво поджала губы. – Она не пришла посидеть с ребенком, пропустила смотрины детского приданого… а подарок, готовый и завернутый, так и остался на столе. Ладно, похоже, ты права.

– Время и обстоятельства указывают на то, что с ней что-то случилось по дороге с работы. До дому она так и не добралась.

– И в этом я с тобой соглашусь. – Откинувшись на спинку кресла, Смит прихлебывала свой крепкий черный чай. – Но ты не хочешь, чтобы я завела дело и начала поиск.

– Понимаешь, эта моя подруга… Ну, беременная. Она на этом деле совершенно сдвинулась, и она… – Ева тяжело вздохнула. – В общем, она взяла меня за горло. Поэтому мне придется тебя просить: позволь мне заняться этим делом. У меня и в мыслях нет тебя оттеснить, – заторопилась Ева, увидев, что Смит нахмурилась. – И я буду тебе благодарна за любую помощь или подсказку, но самой Мэвис тоже досталась полная порция с гарниром эмоций, и она рассчитывает на меня. Она верит, что я с этим разберусь.

– Знает тебя, но не знает меня. Не знает никого в моем отделе.

– В том-то все и дело. У нас с Мэвис отношения давние. Не хочу, чтобы она из-за этого психовала. Она и так вся в кусках.

– А какой у нее срок?

– У Мэвис? – Ева по привычке взъерошила обеими руками волосы. – Полным ходом движется к обратному отсчету. Думаю, еще пара недель, а может, меньше. Я обещала ей, что я этим займусь. Прошу тебя, дай мне сдержать слово.

– Это та самая Мэвис Фристоун, королева эстрады?

– Она самая.

– Моя восемнадцатилетняя дочь ее сумасшедшая поклонница.

Ева почувствовала, как расслабляется нервно-мышечный узел у нее между лопаток.

– Может, ее обрадует пропуск за кулисы в следующий раз, когда у Мэвис будет концерт в Нью-Йорке? Или в любом другом месте, если ты отпустишь ее на частном самолете.

– Я стала бы ее героиней на всю жизнь, но все это подозрительно смахивает на взятку.

Теперь Ева позволила себе усмехнуться:

– Это чертовски хорошая взятка. Я была готова предложить выпивку или спортивные билеты, если бы понадобилось. Спасибо тебе, Смит.

– У меня тоже есть друзья, и я тоже не люблю их предавать. Теперь слушай, что мне нужно. Ты будешь отсылать мне копии всех своих отчетов, всех показаний, всех записей. Я должна быть в курсе каждого твоего шага в этом расследовании. Я заведу на нее свое собственное дело и буду держать его здесь. Если в какой-то момент я сочту нужным вмешаться, назначить кого-нибудь из своих в помощь тебе или взять ответственность на себя, не желаю слушать никаких возражений.

– Без разговоров. Я тебе должна.

– Найди их – женщину и ребенка, – и будем считать, что ничего ты мне не должна. – Смит вытащила карточку. – У меня сейчас нет ничего такого, что отражало бы данную ситуацию, но я пороюсь в архивах, посмотрю, не было ли в городе чего-то похожего по почерку.

– Спасибо. Спасибо за все.

– Важнее всего пропавший человек, а не тот, кто тут командует парадом. – Смит протянула Еве карточку. – Мой домашний и сотовый указаны на обратной стороне. Днем или ночью.

Ева взяла карточку и протянула руку.

Вернувшись к себе в кабинет, она нашла Рорка за столом. Он работал на ее компьютере. Он вскинул на нее взгляд и вопросительно поднял брови.

– Мне повезло. Выбила разрешение.

– Вот и хорошо. Я начал проверку ее истории. Хочешь поработать здесь или дома?

– Ни тут, ни там… пока. Прямо сейчас я хочу повидать одного мужчину. Водителя автобуса.

Водителя автобуса звали Айзек Бронштейн, и он представлял собой двести фунтов плотного сала в трикотажном костюме футбольной команды «Нью-йоркских великанов». Ему было пятьдесят два года, он был женат и проводил субботний вечер, наблюдая за внесезонным матчем за компанию с сыном и мужем сестры, пока его жена, сестра и племянница смотрели какой-то бабский – по его словам – фильм в соседнем кинотеатре.

Он был очень недоволен, что его оторвали от матча, но его раздражение как рукой сняло, как только Ева упомянула, что речь идет о Тэнди.

– «Лондонский мост»? Я так ее называю. Конечно, я ее знаю. Вожу ее чуть не каждый день. Проездной держит всегда наготове, не то, что некоторые. Улыбка такая славная. Садится всегда сразу позади меня. Если кто другой там сидит, я велю им встать и очистить место. Она в положении и все такое. Подарила мне на праздники целую коробку печенья. Сама пекла. У нее неприятности?

– Пока не знаю. Она ехала с вами вечером в четверг?

– В четверг… – Бронштейн почесал подбородок, остро нуждающийся в бритве. – Нет. Странно, как же я сразу не сообразил? Вот теперь, как вы спросили, вспомнил. Она сказала: «Увидимся завтра, мистер Би», – когда сходила на своей остановке. Это она меня так называет: «мистер Би». Я запомнил, потому что она тащила коробку в такой чуднуй бумаге и с таким здоровущим бантом наверху.

Он оглянулся на своих родных, взорвавшихся от возмущения из-за какого-то судейского решения.

– Офсайд, мать твою! Поцелуй меня в зад! – крикнул один из них.

– Арбитры, мать их, – пробормотал Бронштейн. – Пардон, – добавил он. – Ну, словом, я спросил ее, ну, об этой коробке, когда она села в автобус, а она и говорит, что, мол, позвали ее в гости на смотрины детского приданого. В выходные. Слушайте, эта малышка пострадала? Что с ней? Я ей говорил, надо было взять декретный отпуск, уж больно срок велик. Она в порядке? Она и ее ребенок?

– Надеюсь, что да. Скажите, вы не замечали, чтобы кто-то проявлял к ней излишнее внимание, когда она ездила в автобусе? Держался слишком близко, наблюдал за ней? Что-то в этом роде?