Сапфир - Вероника Мелан

Едва ли Мо помнил другой такой день, как этот, – день полный легкости и смеха, день шуток и объятий, день простого человеческого счастья. Он видел его, пил его и дышал им, он прижимал к себе Лану так часто и так крепко, как только мог позволить, он чувствовал себя распираемым радостью и готовым лопнуть мыльным пузырем.

Когда часы на здании магазина «Риттор», к которому они вышли в обед, показали половину второго, им срочно пришлось искать автобус, идущий в сторону «Иллюзиона».

Бег, остановка, захлопнувшиеся за спиной двери.

И снова смех. Она уткнулась носом ему в шею, он обнял ее за талию, вдохнул нежный аромат духов и блаженно прикрыл глаза.

Комната номер четырнадцать оказалась крохотной – размером два на два, не больше. И совершенно без стульев.

– Забыли принести? – возмутилась Лана, держа в руке картонную коробку с попкорном. – А где же мы будем сидеть? И где экран? Что за ерунда тут творится? Лучше бы мы пошли в обычный кинотеатр, честное слово…

Она разочарованно оглядывала невзрачную комнатушку до тех пор, пока непонятно откуда льющийся свет вдруг начал тускнеть.

– Начинается, – выдохнул Марио.

– Что начинается? Мо, на чем же мы будем сидеть?

Стоило тьме сгустится до непроглядной, как вокруг них вспыхнул – нет, не свет, – но… другой мир. Если еще секунду назад Мо и Лана стояли на бетонном полу, силясь понять, куда смотреть, то теперь они находились на залитой солнечным светом лужайке – вокруг гулял теплый ветер, впереди высилась симпатичная каменная усадьба, а рядом стояли главные герои фильма – мужчина в белой рубашке и женщина в сарафане.

– Что?… – хлопала ртом, как отвалившейся дверцей комода, Лана. – Что это… такое? Где мы?

– Мы… где-то, – восхищенно выдохнул Марио.

– Послушай, – произнес мужчина в рубашке своей спутнице, и голос его слышался так четко, как будто персонаж был живым, – я же говорил тебе, что с тех пор, как я получил новую работу, для нас все изменится? Да, я возвращаюсь позже, но мы все еще можем проводить достаточно времени вместе.

– Тебя никогда не бывает дома, Ланс! – возмутилась дама в сарафане, и Лана могла бы поклясться, что может подойти и потрогать ту за руку. – Если так будет продолжаться, я подам на развод.

– Рози, к чему нам крайние меры? Послушай… – Ланс кинулся догонять разъяренную спутницу жизни, которая уже шагала к усыпанной гравием дорожке. – Мы же можем все решить? Любая супружеская пара может.

– Не любая!

– Любая. Нужно только постараться.

– Вот ты и старайся.

И герои… удалились от зрителей к дому.

– Мо, что нам делать? – шипела Лана, стоя на чужом газоне. От волнения у нее дрожали руки, попкорн сыпался прямо на траву. – Они ушли!

– Что? – освещенный дневным солнцем Марио смеялся. – За ними!

– За ними?

– Потому и нет кресел в комнате, понимаешь? Мы в фильме.

И понеслось. Они охали и ахали, они вертели головами и восхищались, они принюхивались к запахам и дрожали от льющихся за воротник капель холодного дождя. Фильм жил, и зрители жили вместе с ним. Совершенно забылся тот факт, что вокруг унылая серая комната с единственной дверью и без окон, – теперь вокруг возникал то огромный дом с бессчетным количеством комнат, где можно было следом за Лансом спуститься по лестнице или войти в спальню, то кухня, в которой готовился обед и одуряющее вкусно пахло картошкой с мясной подливой, то будуар Розы, в котором последняя совершенно не стесняясь посторонних личностей – Мо и Лану – меняла нижнее белье.

– Это же невероятно! Одурительно! Все живое, настоящее. Мо, я чувствую паркет…

Следуя за сюжетом, их, словно призраков, бросало туда же, куда и главных героев, – от сцены к сцене, от одного живописного вида к другому. В какой-то момент они все вместе очутились у маленькой речки, и Лана, не прислушиваясь более к диалогам, даже прогулялась по берегу, подняла из холодной воды темный и гладкий на ощупь камешек, сунула его в карман. А через несколько минут они уже сидели на заднем сиденье автомобиля, который несся по улице неизвестного города.

– Марио, все настоящее.

– Классно, да?

– И мы сидим. Сидим в чужой машине. Но на самом деле вокруг нас лишь пустой мини-кинозал. Так где мы сидим?

Ланс разговаривал по телефону. Казалось, еще чуть-чуть и он обернется на голос посторонних, попросит общаться потише.

– Не знаю, любимая, но это потрясающе. Вот почему кинотеатр назвали «Иллюзионом». Не зря хвалили Гару…

За те два часа, которые они провели в аудитории номер четырнадцать, Мо и Лана прожили целую жизнь – свою и чужую. Сидели на мраморной кромке бассейна, в котором плавала целующаяся пара, ужинали(!) за соседним с Лансом столом в ресторане под открытым небом, расположенном на вершине небоскреба. Правда, не успели съесть много – уже через пару минут переметнулись в новый день – оказались в крохотном домике, куда Рози уехала раздумывать о поворотах судьбы. Неслись следом за почтальоном по улице с уклоном на велосипедах, мокли у входа в клуб «Розмари» перед закрытыми дверями (и Лана возмущенно шипела, что прохожие могли бы и дать зонтик – жмоты), прокатились на чертовом колесе в парке аттракционов, смутились, когда оказались стоящими возле двуспальной кровати, на которой занимались сексом…

Из кинотеатра они вышли потрясенные до самых кончиков волос, и Лана захлебывалась эмоциями:

– А представляешь, что было бы, реши мы посмотреть ужастик? Или боевик, где вокруг рвутся гранаты и свистят пули?

– Да мы бы задохнулись от запаха гари. Руку даю на отсечение – он ощущался бы очень настоящим.

– Создатель, как хорошо, что мы не пошли на ужасы! Мо, я бы там в коробку с попкорном наложила…

– В шкаф к скелетам…

– Смешно тебе!

– Или на какой-нибудь фильм-катастрофу – представляешь? Пережить наяву цунами.

Двигаясь по направлению к парковке, на которой оставили джип, они жестикулировали, как возбужденные школьники.

– Или в космос, – Лана взмахнула сумочкой и скорчила изумленную гримасу. – Мы что, задыхались бы в безвоздушном пространстве? Или нам выдали бы скафандры?

– Хочешь, вернемся и попробуем?

– Нет, не хочу! Теперь только в обычные кинотеатры… Нет, в этот… Нет, в этот страшно. И здорово.

Марио смеялся.

– Хорошо, что сюжет был летним. Вот не хотел бы я мерзнуть под открытым небом зимой.

– Точно. А так было бы здорово куда-нибудь на вертолет, на корабль. Можно безопасно пережить все, что ты когда-либо хотел пережить. Разве не здорово?

– Потому и билеты были не по девять, а по сорок два доллара.

– Эй, они того стоили!