Невеста Всадника без головы - Наталия Миронина

– Олег, – согласился тот и добавил: – А мы разве с вами знакомы?

Глава четвертая

Аня стола у окна и рассматривала «коневодческий» пейзаж. Прямо перед ней стояло длинное здание конюшни с темно-бордовой штукатуркой и белыми наличниками на многочисленных маленьких оконцах. Дверей в этом здании не было, только широкие ворота, украшенные причудливой резьбой. Из этих ворот сейчас выводили лошадей – все, как одна, они были ухоженные, статные, полные достоинства. На остроконечной черепичной крыше конюшни высились башенки. Вдоль этого дома тянулась клумба – в один ряд выстроились худосочные крокусы желтого и фиолетового цвета. Дальше шли небольшие домики, которые были покрашены в такой же темно-бордовый цвет. Вдалеке виднелся маленький ипподром – травяной овал, немного трибун и флагштоки с развевающимися полотнищами. Ближе к лесу находились загоны, куда днем выпускали лошадей. Вся территория была украшена цветами, пешеходные дорожки были обрамлены кустиками… Впрочем, явное внимание к декоративным деталям не препятствовало предназначению этого заведения. «Человек, который так все обустраивал, понимал, что делает!» Аня уже заметила на территории лечебницу, молотилку для приготовления витаминного корма. Все детали были продуманы и в первую очередь обеспечивали удобный и качественный уход за лошадьми.

Аня перевела взгляд на ворота и увидела всадника на темном длинноногом жеребце. Всадник сидел ловко, движения его были естественны и грациозны – они с конем вполне друг друга понимали. Аню бросило в жар – она вспомнила, как здесь, в этой комнате, очнувшись и увидев опять перед собой лицо Олега, она на секунду потеряла самообладание.

– Ты?! Как ты мог! Почему?! Почему, ответь мне, чтобы я хоть что-то поняла! Как ты посмел?! Как можно даже не позвонить, не предупредить?! Я ненавижу тебя! – Аня кричала, плакала, одновременно и обнимая Олега, и пытаясь его ударить.

Сквозь слезы она увидела недоумение в его глазах, непонимание, удивление, потом чей-то голос произнес: «Истерика. Всем надо уйти, она должна поспать!» – и теперь уже Олег смотрел на нее сочувственно, ласково. Она помнила, как ей дали выпить горькую микстуру, как кто-то ее укрыл теплым пледом, поправил подушку, и комната погрузилась в темноту. Всхлипывая, Аня проваливалась в глубокий, освобождающий от тревожной реальности сон…

Сейчас, видя, как мужчина направился в ее сторону, Аня быстро заглянула в ванную, причесалась и тотчас же улеглась в постель.

– Здравствуйте! Как вы себя чувствуете? – мужчина, предварительно постучавшись, вошел в комнату.

– Здравствуй, Олег! – искренне улыбнулась Аня. – Не очень понимаю, в какую игру ты играешь, но на всякий случай предлагаю перейти на «ты».

– Я не играю, – мужчина тоже улыбнулся. – Я постараюсь на «ты», но, боюсь, не сразу у меня это получится. И все же, как вы себя чувствуете?

– О господи! МЫ чувствуем себя хорошо, но очень хотелось с тобой поговорить без свидетелей и не торопясь. Во-первых, мне надо кое-что тебе рассказать, а во-вторых, НАМ есть что с тобой обсудить. – Аня говорила уже не так бодро.

– Хорошо, будь по-вашему. Тем более действительно вопросы есть. Там, – Олег кивнул в сторону, – привезли кое-что из магазина – одежда, тапочки, умывальные принадлежности. Вы потом посмотрите, я на свой страх и риск список составил. Продукты, соки, фрукты – в холодильнике на кухне, это следующая дверь. Если что-то будет нужно, сразу скажите мне.

– Олег, ты выйди на минуту. Я оденусь, – Аня кивнула на свою чистую, выглаженную одежду, которая была развешена на стуле. – Спасибо, что все привели в порядок.

– Нет-нет! Мне врач сказал, что вставать еще рано. Вчера у вас еще была температура, и в легких ему кое-что не очень нравится. Одним словом, я сейчас закрою дверь, чтобы нам не мешали, и мы спокойно обо всем поговорим.

Мужчина неторопливо снял куртку, аккуратно повесил ее в шкаф, затем придвинул кресло ближе к Аниной постели и нерешительно откашлялся:

– Позвольте сначала мне. Поскольку вы, так сказать, на моей территории, я вынужден задать несколько вопросов. Кстати, в кармане плаща мы нашли паспорт. Извините, я его посмотрел, а потому теперь знаю все ваши анкетные данные. Еще раз прошу простить, но сами понимаете…

Аня расхохоталась:

– Сомов! А без паспорта ты не знал моих анкетных данных?! Дорогой, ты неподражаем! Я тебя даже таким не помню – официальный, строгий, корректный. Нет, у тебя всегда была железная выдержка, но сейчас ты превзошел сам себя!

Олег смущенно улыбнулся:

– Ну, я стараюсь, хотя сейчас мне не очень легко это дается!

– Ох, если бы ты знал, как мне нелегко, – Аня обвела вокруг рукой, – если бы ты знал, как мне нелегко! А что я чувствовала тогда? Ты даже представить не можешь, что со мной было! И сейчас… Почему? Почему это должно было случиться с нами, со мной?! Почему? Если бы я знала ответ на этот вопрос! Если бы я хоть немного догадывалась о причинах твоего поступка! Если бы… Я бы не лежала сейчас здесь! Как все связалось в одну цепочку, а ты даже себе представляешь, что со мной было! – Аня почувствовала, что у нее закипают слезы. Она выхватила из-под подушки платок и сжала его в руке.

– Послушайте, – Олег в замешательстве развел руками, – не волнуйтесь, если что-то не так, я в чем-то виноват, то я готов… Одним словом, простите, все поступки можно объяснить, всегда можно постараться понять другого. Только для этого требуется время. Аня, я прошу, перестаньте сердиться. Обещаю, что я сделаю все, чтобы вы… Чтобы между нами…

– Нет, подожди. – Аня замотала головой. – Между нами… Сейчас я должна тебе кое-что сказать, только вот я не знаю, как, с чего начать…

– Очень просто, – с облегчением выдохнул Олег. – Во-первых, не надо горячиться, а во-вторых, я сам задам вопросы. Если какие-то из них вам покажутся неудобными – не отвечайте. Договорились?

– Да. – Аня устало вздохнула.

– Скажите, вам угрожает какая-то опасность?

– Угрожала. Теперь благодаря тебе, думаю, нет. Ты помнишь Максима?

– Нет, я не помню Максима, поскольку его не знаю.

– Сомов, перестань! Может, тебе и неприятно о нем сейчас слышать, но что поделаешь! Максим, тот самый, который ухаживал за мной, когда мы познакомились? Тот, у которого ты меня увел? – Аня внимательно посмотрела на Олега, но не уловила даже удивленного движения ресниц. – Я ведь вышла за него замуж. Давно. Во всяком случае, мне кажется, что прошла целая вечность. У нас трое мальчишек, сыновей. Сашка и близнецы – Митька и Витька. Вроде бы жили нормально. Но… Знаешь, есть такой термин – «болезнь первых цезарей»? Это когда человек пытается выяснить, каковы рамки дозволенного. Так вот, Максим заболел этой болезнью. Мне казалось, он меня провоцирует, потом казалось, что мстит, догадываясь, что я его по-прежнему не люблю. А потом… Видишь ли, он вздумал объявить меня сумасшедшей.

– Как?

– Так, как это показывают в кино. Ну, представь, что целый год всем, в том числе и мне, рассказывают, что я бью детей, что я их запираю и не выпускаю целый день, что я могу их жестоко наказать и каждый вечер проверяю, хорошо ли заперты окна в детской. Для того, чтобы они не сбежали. Целый год всех, включая меня, убеждают, что у меня провалы в памяти, что я совершаю поступки, которые противоречат здравому смыслу, и что я устраиваю истерики с катанием по полу. Целый год меня убеждают, что надо показаться психиатру, а когда мы туда приезжаем, то выясняется, что муж побывал там раньше, а мне только выписывают рецепт с успокоительным и осторожно рекомендуют полежать в стационаре. В конце концов, под видом детской няни в дом приглашают профессиональную сиделку, которая работала с буйными больными, да к тому же сейчас служит в военизированной охране.