После падения - Анна Тодд

Тесса

– Вот вкратце и вся моя жизнь, – улыбаясь, заканчивает Роберт.

Его улыбка почти по-детски искренняя, добрая и очень привлекательная.

– Интересно…

Тянусь к бутылке на столе и поднимаю ее, чтобы наполнить свой бокал. Ничего не получается.

– Не ври-ка, – дразнит он, и у меня вырывается пьяный смешок.

История его жизни короткая и симпатичная. Не то чтобы очень интересная, обычная. Обычная семья: мама – школьная учительница, отец – шериф. После заштатного колледжа за два города отсюда решил пойти в медицину. А работает, потому что находится в списке на зачисление на медицинский факультет Вашингтонского университета. И здесь, в самом дорогом местном ресторане, неплохо зарабатывает.

– Тебе нужно учиться в CWU, – говорю я, и он качает головой.

Роберт встает из-за стола и поднимает вверх палец, прерывая разговор. Сажусь в кресло и жду его возвращения. Я кладу голову на деревянную спинку и разглядываю потолок, расписанный облаками, замками и херувимами. Прямо надо мной спит девочка-ангел: щеки ее розовеют, светлые вьющиеся локоны лежат на плечах, а белые крылья раскинулись во сне в стороны. Рядом мальчик – по крайней мере, мне кажется, что это мальчик – наблюдает за ней, расправив за спиной черные крылья.

Хардин.

– Ни за что, – произносит вдруг Роберт, прерывая мои мысли. – Даже если бы я хотел, они все равно не предлагают нужную мне программу. Кроме того, медицинский факультет находится на территории главного университета в Сиэтле, в CWU он намного меньше.

Я поднимаю голову и замечаю у него в руках новую бутылку.

– Ты там был? В кампусе? – спрашиваю я, желая узнать побольше о новом месте своей учебы. Или, скорее, стараясь отвлечься от жутких ангелочков на потолке.

– Да, всего один раз. Кампус маленький, но это хорошо.

– Мне нужно быть там в понедельник, а жить негде, – смеюсь я.

Я понимаю, что мой никудышный план не смешон, но сейчас мне он таким кажется.

– В понедельник? Сегодня четверг, понедельник ведь уже не за горами?

– Ага, – киваю я.

– А как насчет общежития? – спрашивает он, открывая бутылку.

Мысль об общежитии никогда не приходила мне в голову. Ведь я считала… то есть надеялась… что Хардин поедет со мной, поэтому вообще не рассматривала такой вариант.

– Не хочу жить в кампусе, особенно сейчас, когда знаю, каково это, на примере собственного университета.

Он кивает и наполняет бокал.

– Точно, когда ты почувствуешь вкус свободы, уже не вернешься назад.

– Точно. Если Хардин приедет в Сиэтл… – Я прерываю себя. – Впрочем, ерунда.

– А вы не хотите попробовать поддерживать отношения на расстоянии?

– Нет, это никогда не получается, – заявляю я, чувствуя, как в груди снова поднимается боль. – Нам без расстояния-то непросто.

Нужно сменить тему, прежде чем я начну хлюпать носом. Что за странное слово – хлюпать.

– Хлюпать, – произношу я, зажав губы большим и указательным пальцами.

– Развлекаешься? – Роберт улыбается и ставит передо мной полный стакан вина. Я, хихикая, киваю. – Должен сказать, что это самая забавная рабочая смена.

– И у меня тоже, – соглашаюсь я. – В смысле, если бы я здесь работала.

Мысли путаются.

– Я редко пью, последнее время чаще, чем раньше, но все же недостаточно часто, чтобы привыкнуть, поэтому я напиваюсь чертовски быстро, – говорю я заплетающимся языком, поднимая стакан на уровень глаз.

– Я тоже. Я пью не часто, но когда у красивой девушки выдался плохой вечер, я делаю исключение, – говорит он смело, но потом ужасно смущается. – Я просто имел в виду… гм… – Он закрывает лицо руками. – Кажется, ты слишком сильно на меня влияешь.

Я перегибаюсь через стол и отвожу его руки от лица; он чуть вздрагивает и смотрит на меня. Его голубые глаза так прекрасны!

– Кажется, ты говоришь искренне, – говорю я вслух, как бы сама себе.

– Кажется, – шепчет он в ответ, облизывая языком губы.

Я знаю, он хочет поцеловать меня; я читаю это на его лице, вижу в его честных глазах. Глаза Хардина всегда так непроницаемы, что я вынуждена прилагать усилия, чтобы прочитать его мысли, но даже тогда я ни разу не смогла прочитать все полностью.

Наклоняюсь ближе к Роберту, маленький столик разделяет нас, и он тоже наклоняется вперед.

– Если бы я не любила его так сильно, я бы тебя поцеловала, – спокойно говорю я, не отстраняясь, но он не приближается.

Как бы я ни была пьяна и как бы ни была зла на Хардина, я не могу это сделать. Я не могу поцеловать другого парня. Хочу, но не могу.

Левый уголок рта поднимается в кривой усмешке.