Наша тайна - Барбара Делински

Она грустно улыбнулась:

— Нет. Работа очень много значит для меня.

— И для него тоже. Если он не может понять, что у тебя непростой период и что именно сейчас он тебе нужен, пусть ему будет стыдно.

* * *

— Папа? Мы можем поговорить? — спросила Дебора, стоя в дверях его кабинета.

Майкл читал за столом. В одной руке он держал ручку, которой заполнял бланки, в другой — кусок пирога с сыром и ветчиной из соседнего итальянского ресторана. Рядом стояла бутылка диетической колы, наполовину пустая, с жидкостью характерного темного цвета. Если он и пил что-то еще, то никаких улик не было.

Глядя на дочь поверх очков, Майкл довольно спокойно спросил:

— Где ты была? Здесь просто зоопарк какой-то.

— Извини. У Дилана проблема с глазами. Мне пришлось срочно отвезти его в Бостон.

Майкл отложил пирог.

— Какая проблема? — Выслушав объяснения Деборы, он явно расстроился. — Теперь оба глаза?

— Айдан говорит, такое случается.

— Его зрение упадет прежде, чем можно будет сделать операцию?

— Похоже, что так, — ответила Дебора. — Дилан хорошо себя чувствует. Он настоял, чтобы я отвезла его в школу. А я? Я только начала осознавать, что это значит. Если я отказываюсь признавать очевидное, то так тому и быть. Я абсолютно ничего не могу сделать в этой ситуации. Мне просто… нужно поговорить с тобой.

Майкл отложил ручку.

— Если ты хочешь поговорить о своей сестре, то не трать время. Я не знаю, что сказать. Я никогда не знаю, что говорить, когда дело касается Джил.

— Тогда давай поговорим о маме, — предложила Дебора.

Он поджал губы.

— Если ты хочешь сказать, что она была бы рада, то тоже можешь не тратить время. Этого не случилось бы, если бы она была жива.

— Папа, Джил тридцать четыре года. Она сделала бы это независимо от того, одобрила бы мама или нет.

— Нет. Мама знала, как с вами, девочками, обращаться. — Сняв очки, Майкл откинулся на спинку кресла. — Господи, Дебора, как ты могла мне об этом не рассказать?

— Я не знала. — Как приятно было честно ответить на этот вопрос. — Джил хотела сделать это сама.

— Но я ее отец и врач. Кстати, мы знаем врача, который ее наблюдает?

— Буркхарт. Она хороший врач.

Он хмыкнул.

— По крайней мере, твоя сестра все как следует разузнала.

— Она разузнала намного больше, папа. Она хочет создать семью, именно поэтому отыскала единокровных детей. Она хочет, чтобы у ребенка была семья.

Он опять хмыкнул и отвел глаза.

— Это говорит лишь о том, что она не очень хорошего мнения о нас.

— Я не принимаю это на свой счет, — сказала Дебора. — У наших детей будет большая разница в возрасте. Кроме того, эти мамочки станут для нее группой поддержки.

Майкл нахмурился.

— А мы не можем?

— Папа, — напомнила ему Дебора, — нельзя сказать, что ты прыгал от радости.

— А ты что об этом думаешь? — спросил он.

— Теперь, когда прошел первый шок? Думаю, это нормально. Я всегда знала, что Джил любит детей. У нее прекрасные отношения с племянниками. Я всегда знала, что она хочет завести своих. Я позволяла себе думать о кондитерской как о ее ребенке, но это совсем не то.

Майкл опустил глаза и поджал губы.

Дебора знала, о чем он размышляет, но у нее не было сил опять ввязываться в этот спор. К тому же тема кондитерской была не нова.

— Джил всегда все делает по-своему.

— У каждого ребенка должен быть отец.

— В идеальном мире. Но, возможно, наше определение слова «идеальный» нужно пересмотреть. Взгляни на наших пациентов. Мы видим физическое насилие. Мы видим моральное унижение. Плохой папа может быть хуже, чем его отсутствие. К тому же ребенок Джил будет не один такой. Половина семей в городе неполные. А многие жители Лейланда имеют детей от предыдущих браков.

— Именно поэтому, — заявил Майкл, — только такие люди, как я, живут долго и затем умирают. Мир меняется так сильно, что мы отказываемся это принимать. То, во что мы верили десятилетиями, уходит в прошлое. Если бы кто-то сказал мне, что обе мои дочери будут воспитывать детей в неполных семьях, я бы назвал этого человека сумасшедшим. — Он развел руками, словно пытаясь удержать мечту, и уронил их. — Я хотел лучшей жизни для вас обеих. Что же произошло? С тех пор как умерла мама, все разваливается на части.

— После того как она умерла, не произошло ничего такого, что не произошло бы, если бы она была жива, — заметила Дебора.

— Ты не права, девочка. Она бы этого не допустила.

— Как? — спросила Дебора. — Попросила бы Грэга не уходить — опля! — и он бы остался? Нашла бы для Джил парня — опля! — и Джил влюбилась? Мама просто смягчала бы удары, вот и все. Она помогала бы тебе справляться с неровностями в наших жизнях.

— С каких это пор мне нужна помощь? — возмущенно спросил Майкл, но Дебора не собиралась отступать.

— С тех пор как она умерла. Мама всегда поддерживала тебя. Она была своеобразным фильтром. Теперь, когда у тебя ее нет, все кажется хуже.

Он покачал головой.

— Она бы этого не допустила. Я имею в виду, Боже, посмотри на свою сестру. Посмотри на себя. Сегодня мне позвонил следователь и спросил, не является ли Джон Колби нашим родственником.

Дебора напряглась.

— Какой следователь?

— Из окружной прокуратуры, — сказал Майкл, — который расследует твою аварию.

Если отчет окружной комиссии подтвердил, что в аварии не было ее вины, то участие окружного прокурора должно быть вызвано гражданским иском. Это определенно не то, что ей хотелось услышать.

— Это был только телефонный звонок или он заезжал?

— А это важно?

— Не знаю. Я только пытаюсь понять, что все это значит.

Дебора сказала себе, что скорее всего ничего. Просто задали пару вопросов. Но зачем спрашивать о Джоне?

— Боюсь, я не смогу тебе помочь, — сказал Майкл медовым голосом. — Несмотря на то что этот парень был очень любезен, у меня не было времени поговорить с ним, потому что я разрывался, бегая от пациента к пациенту и стараясь тебя прикрыть.

— Но он упомянул об окружной прокуратуре?

— Да. Ни разу в жизни у меня не было такого телефонного разговора, — продолжал нападать отец, его глаза метали молнии. — В нашей семье не совершают поступков, которые могут заинтересовать окружного прокурора. Ты сказала, что это была обычная авария. Ты сказала, что ничего не нарушала. Зачем тогда, черт возьми, окружному прокурору знать, в каких отношениях мы с Джоном? Наши медицинские документы конфиденциальны. Если наши пациенты решат, что мы что-то рассказываем, мы потеряем половину из них.