Отвергнуть короля - Элизабет Чедвик

Фрамлингем, сентябрь 1210 года

Сидя на скамье у камина, Махелт вытянула босые ноги к огню и расслабилась. Время было позднее. Она отпустила служанок и села, чтобы выпить последний кубок вина перед сном. Трайпс свернулся клубочком в углу рядом с камином, положив нос на лапы. Время от времени пес повизгивал, гоняясь за воображаемыми крысами и мышами в стране своих снов.

День выдался хлопотливым. Махелт следила за приготовлениями к празднику урожая и чествованию добрых работников. Хотя у нее были слуги на посылках, ей пришлось много ходить туда и сюда, и она чувствовала приятную усталость. В последнюю неделю Махелт также взяла на себя некоторые повседневные обязанности владелицы поместья, поскольку Ида простудилась и сидела у камина с шитьем, предоставив невестке распоряжаться, чему та была весьма рада.

Вестей из Ирландии не было, но Махелт их и не ожидала, поскольку знала, что войска в походе. Она скучала по Гуго – комнаты казались пустыми без него, а мир словно сжался и потемнел. И пространство вокруг заполнил леденящий холод. Махелт жалела, что расстались они не слишком хорошо. Она боялась за мужа и опасалась, что все исправить, может быть, уже не удастся. За отца она тоже боялась… всем сердцем. Гуго сказал, что Уильям Маршал достаточно умен и сумеет преодолеть подводные течения, но у него есть враги, которые готовы на все, чтобы его сокрушить.

Внезапно Трайпс поднял голову и заворчал, а затем застучал хвостом по полу. Дверь тихо отворилась, и в комнату на цыпочках вошел Гуго. Махелт в изумлении уставилась на мужа, считая его порождением своего воспаленного мозга. Однако Гуго казался вполне материальным, и когда он улыбнулся ей, Махелт окончательно в том уверилась. Радостно вскрикнув, она вскочила и бросилась мужу в объятия.

Он схватил жену и притянул к себе, уткнувшись лицом в шею и повторяя ее имя.

– Гуго, Господи помилуй, Гуго! – Наконец Махелт отстранилась и, вытирая глаза рукавом, оглядела мужа сверху донизу.

Кожа у Гуго была ореховой, и когда Махелт сдернула шляпу с его головы, то увидела, что солнце выбелило темно-золотистые волосы до льняного цвета. На руке у Гуго висела овечья шкура, и Махелт предположила, что он накрывал ею седло.

– Вам следовало послать весточку вперед, и я бы приготовила достойный прием! Вы наверняка умираете от голода и жажды. – Она поспешила налить мужу вина из графина и наблюдала, как его кадык ходит ходуном, пока он пьет. Радость Махелт при виде Гуго была настолько велика, что почти причиняла боль.

– Я поел хлеба и сыра в седле, – отмахнулся он. – Хотел поскорее добраться до Фрамлингема. Чтобы быть с вами сегодня ночью… быть дома.

Почувствовав тоску в словах мужа, Махелт снова обняла его. От Гуго пахло потом и разгоряченной лошадью, дымом и грязью, военным лагерем. Когда он снял плащ, котту и рубаху, запах усилился, но она не обращала внимания.

– Как вы раздались в плечах! – Махелт жадно коснулась его бицепса.

– Нам надо было ставить и снимать шатры, ухаживать за лошадьми, носить доспехи. – Гуго скривился, но при этом самодовольно поиграл накачанными мышцами. – Такое ощущение, что я несколько недель без перерыва носил тяжести.

Приблизившись, Махелт заметила в складках его кожи въевшуюся грязь. Гуго был чумазее крестьянского ребенка и весь покрыт маленькими красными отметинами – укусами блох и паразитов. Махелт смутно припомнила, что ее отец порой возвращался домой в подобном виде, но так далеко дело никогда не заходило.

– Вам нужна ванна.

– Да, – без энтузиазма согласился он, плюхнулся на скамью и зевнул, едва не вывихнув челюсть.