Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

Её взгляд падает на пол. — Я дважды пыталась… пыталась жить без тебя. Почему-то нас всегда тянет друг к другу. Я верю, что на то есть причина, просто пока не знаю какая.

— Раньше я бы не поверил ни единому твоему слову, но не могу отрицать: я никогда не хотел ни одну женщину так, как хочу тебя, — говорю я. Я отступаю назад и застегиваю пуговицу пиджака. Теодора следит за каждым моим движением, её глаза скользят по мне.

— И из-за этого… зная, что ничего не выйдет, что мы всегда в итоге оказываемся разбитыми… — я делаю глубокий вдох, — …я уйду. Развернусь и выйду за ту дверь, так и не коснувшись губами твоих. На это уйдет вся моя сила воли, но я должен это сделать.

Теодора тянется ко мне, но тут же быстро одергивает руку. — Ты прав, это всегда неправильно, — шепчет она и делает глоток из бокала.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Она остается стоять на кухне. Тяжело дышит, сжимая в руке ножку бокала так, что пальцы белеют.

Она смотрит, как я ухожу, и когда я закрываю за собой дверь, я слышу приглушенные слова:

— Медленнее, Атлас, медленнее.

Глава 29

Теодора

После его ухода я выпила всю бутылку вина и уснула. Мои выходные после этого прошли тихо, и я была немного разочарована тем, что больше ничего от него не слышала.

Этого не должно было быть, но что-то внутри меня бьется только ради него. И я постепенно прихожу к осознанию этого факта, даже если это не означает, что из этого выйдет что-то хорошее. Помогает хотя бы понимать, что именно ты чувствуешь.

Тина у меня дома, сейчас выходные, и я сама попросила её приехать. Думаю, сегодня я навещу Люси. Она прислала мне письмо на неделе — простое, совсем на неё не похожее, с просьбой прийти. Но я не могу сделать это в одиночку, поэтому Тина здесь.

Я уже сдалась, пытаясь спасти Люси. Это было то, что мне нужно было сделать, несмотря ни на что, даже если это причиняло боль. Помощь Люси всегда заканчивалась тем, что я оказывалась в ситуациях, в которых никогда не хотела быть.

— Хочешь, я пойду с тобой? Моя нога нервно подергивается. — Нет, не думаю, что я надолго. — Я могу подождать у дверей, а когда дашь мне сигнал, ворвусь и спасу твою задницу.

Я выдавливаю слабую улыбку, поворачиваясь к ней. — Я справлюсь. А когда закончим здесь, ты должна будешь рассказать мне о Сидни. — А что Сидни? — спрашивает она.

Я смотрю на её руку — кольца нет, но Сидни, кажется, проговорилась на этой неделе, что планирует поговорить с ней об этом, а ещё она просила моего совета, как лучше подвести её к этой теме.

— Я иду. А потом… мы поговорим. Клянусь.

Я выхожу из машины и поднимаюсь по ступеням в больницу. Регистрируюсь и жду в комнате, где другие люди разговаривают и обнимают своих близких. Пока жду, мой взгляд блуждает по комнате. Раздается щелчок двери, я поворачиваю голову и вижу, как входит Люси, обнимая себя за плечи, и делает шаг ко мне.

Она выглядит иначе. Не уверена, хорошо это или плохо. Честно говоря, по её виду невозможно понять.

— Теа, — она произносит моё имя с осторожностью, словно оно нерешительно слетает с губ. Она садится напротив, её темные глаза, совсем не похожие на мои, пристально смотрят на меня. — Ты пришла. — Ты вежливо попросила. — Я никогда не слышала от неё «пожалуйста», если только это не было ей выгодно. Хотя, кто знает, может, и сейчас это так, и я снова окажусь дурой, поверившей ей.

— Сначала хотела спросить… как он? — она подается вперед. — Малыш… он в порядке? — Он прекрасен. Очень. Щёки Люси краснеют от моих слов. — Ты видишь его регулярно? — Да. А когда он подрастёт, я буду забирать его на выходные. Сейчас ему лучше с семьёй, и я не хочу вырывать его из той среды, поэтому пока у нас только дневные визиты. — Это Атлас устроил, да? — Да. — Он приходил ко мне. Я рассказала ему о маме и папе, — мой позвоночник выпрямляется от этих слов. — Я просто хотела, чтобы он понял наши отношения. Как и почему я начала так сильно тебе завидовать. Как только ты могла успокоить папу, хотя любимицей была я.

Те ночи, когда он сходил с ума, я ненавидела. Я всегда защищала Люси, запирала её в комнате, а потом пыталась помочь матери. Большинство ночей она будила меня в панике, чтобы я помогла ей успокоить отца. Я ненавидела маму за это: он стал таким, потому что она позволяла ему, хотя знала, что делает.

— Пожалуйста, не рассказывай Атласу такие вещи, — прошу я. — Я не хотела… — она качает головой. — Ладно, не буду. Хотя он сказал, что больше никогда не придет ко мне. Я понимаю, почему, но всё же надеялась, что ты придешь. Может, даже походишь со мной на сеансы терапии, если захочешь?

Я встаю и разглаживаю юбку. — Мне нужно подумать об этом, Люси. Я тоже пытаюсь починить себя.

Люси наклоняется и сжимает мою руку в своих. — Я готова ждать. Ты заслуживаешь такого счастья, и даже большего.

— Люси, я здесь ради этого, — я обвожу взглядом комнату, смотрю на неё, потом снова по сторонам. — Но к этому всё шло так долго, и, в отличие от прошлого, теперь ты — не мой главный приоритет. Я — мой приоритет. Мне нравится ставить себя на первое место. Мне нравится, кем я стала сейчас. Я наконец-то могу дышать и оставаться спокойной.

— Мне нравится, кем ты была всегда, поэтому я никогда по-настоящему не уходила. А могла бы. Могла бы уехать на другой конец света, но осталась в нашем паршивом городишке, потому что знала: если я попаду в беду, ты всегда будешь рядом, чтобы вытащить меня. Всегда.

И вот оно. То, что я всегда говорила, но она никогда не слышала — или, может, предпочитала не слышать. Я была рядом с ней, несмотря ни на что. А кто был рядом со мной? Ни один человек.

— Мне пора, Люси, — говорю я, вытягивая руку из её