Сломанная роза - Джо Беверли

При этих словах Лоуик словно бы стал еще выше ростом. Фламбар провел рукою по гладкому белому черепу, лежавшему на столе.

— Что это? — с отвращением спросил Лоуик. — Детский череп?

— Череп Иоанна Крестителя, когда он был ребенком. Лоуик почтительно опустился на одно колено.

— Боже милостивый! Можно мне дотронуться до него?

— Конечно, — вздохнул Фламбар.

Раймонд благоговейно коснулся белой кости, поцеловал ее, и на его лице отразилось почти детское изумление.

— Откуда у вас такое чудо, милорд?

— Воистину, чудо. Это благодарственный дар Галерана Хейвуда мне за то, что я примирил его с тобою.

Лоуик вскочил с колен.

— То есть взятка! О, теперь понимаю. Вы поддерживаете его, не меня.

Фламбар взял в руки череп и стал внимательно изучать его.

— Должен признать, я мог бы. Но нет. Это лишено смысла, ибо семья лорда Галерана ни за какие посулы не встанет на мою сторону. — Он положил череп обратно и, отбросив тонкие намеки, заговорил с Лоуиком прямо. — Мы должны обернуть смерть Рыжего себе во благо, но, что бы мы ни делали, ключом к успеху все же остается смерть лорда Хейвуда.

— Я счастлив буду убить его в честном бою.

— Остается дождаться, пока он бросит тебе вызов.

— Он не осмелится! — рассмеялся Лоуик.

— Осторожнее со словами, сэр Раймонд. Не забывай: лорд Галеран — крестоносец. О нем надлежит отзываться с должным уважением.

Лоуик мерил шагами комнату, то плащом, то ножнами меча опрокидывая мелкую утварь.

— Только потому, что он был там? О, почему я тоже не принял обет! Уж я бы показал им, что такое истинный героизм!

— Уверен, многие разделяют твое сожаление. Раймонд продолжал ходить взад-вперед, и, когда он чуть не свалил, задев ножнами, подсвечник, Фламбар прикрикнул:

— Да стой же, наконец!

Лоуик повиновался.

— Слушай внимательно, — продолжал Фламбар. — Я слышал, Вильям Бром и Галеран Хейвуд хотят отправиться на юг, чтобы представиться Генриху. Разумеется, они рассчитывают на его поддержку. Леди Джеанна с младенцем, вне всякого сомнения, едет с ними. Вот и тебе надобно мчаться сейчас на юг и постараться войти в милость к королю, пока они еще в пути. Я пошлю с тобою брата Фортреда; он охотно поможет и делом, и советом, ибо, кажется мне, у него с Хейвудом свои счеты.

— Но я думал, что принесу присягу Роберту Нормандскому?

Фламбар небрежно махнул рукою.

— В Лондоне много окажется таких, кто преданно смотрит на Генриха, но не упускает из виду Роберта. Кроме того, Роберт до сих пор прохлаждается в Сицилии и вернется, быть может, только через несколько недель. Я и сам завтра отправлюсь в Лондон, но ты, конечно, доберешься быстрее меня.

Лоуик кивнул.

— Так что я должен сделать, милорд?

— Открыто поддерживай Генриха; заручись дружбой тех, кто окружает его. Как только появится лорд Хейвуд, постарайся довести дело до ссоры и убей его в поединке. Поскольку через твой меч господь явит волю Свою, у Генриха не будет иного выбора, как отдать тебе в жены леди Джеанну со всем ее имуществом. А потом, если Роберт пойдет на Генриха войной, ты в твоем новом качестве поддержишь его и возвысишься под его началом.

У честолюбивого Раймонда при этих словах загорелись глаза.

— Убить Галерана будет легко; надобно только втянуть его в перепалку.

— Уж ты постарайся. Если к тому времени, как я прибуду в Лондон, ничего не произойдет, у меня есть некоторые соображения, как нам поступить. Надобно только, чтобы ты выполнил свою часть дела и убил его. Ступай с богом, сэр Раймонд.

Раймонд упал на колени, благоговейно поцеловал сначала перстень Фламбара, затем — иерусалимскую святыню и отправился исполнять святое дело.

Архиепископ задумчиво смотрел на череп.

— Полезная ты вещь. Как раскрываются пред тобою люди! Но в этой схватке я, пожалуй, предпочел бы иметь на своей стороне не Раймонда Лоуика, а Галерана Хейвуда.