Плохой мальчик - Катерина Пелевина

Опускаюсь на колени перед ней, задираю подол юбки. Целую внутреннюю сторону бедра, провожу языком выше. Маринка задыхается, вцепляется пальцами в край стола.

— Анжей… — её голос дрожит. — Пожалуйста… Мама услышит…

— Не услышит… — поднимаю голову, смотрю в глаза. — Просто будь тише…

Она молчит. Только дышит часто, прерывисто. А когда я сдвигаю её намокшие трусы в сторону и провожу там языком и вовсе скулит, зажимая ладонью рот.

— М… — мычит, чуть отпрянув назад, позволяя мне занять больше пространства. Ласкать её пальцами, толкать внутрь язык… Ощущать, что она только моя. Только для меня… И никто никогда больше не будет её касаться…

А потом вдруг она протягивает руку, зарывается тёплыми нежными пальцами в мои волосы, сжимает.

— Андииии, — шепчет, вызывая дрожь по всему телу.

Эти слова будто окатывают меня ледяной водой. Я замираю. Потом резко поднимаюсь, прижимаю её к себе, целую в губы уже не грубо, а бережно, осторожно. Мы сталкиваемся вкусами.

— Прости, — шепчу ей в губы. — Прости за всё. Я больше не буду так. Обещаю…

Марина обнимает меня за шею, прижимается всем телом. Я чувствую, как её дрожь постепенно проходит, как выравнивается дыхание. Я спускаю штаны, тянусь за презиком в карман. Едва успеваю нацепить, как вхожу в неё, уже разгорячённую и такую мокрую…

Трахаемся, она утыкается в мою ключицу лбом, сжимает плечи. Принимает, тихо-тихо поскуливая на ухо…

И мне так нравится быть в ней. Так нравится тормозить и задерживаться. Нравится тереться об неё щетиной и то, как нежно она при этом задевает мой подбородок губами… Дышит тихо, но полной грудью. Пытается…

Я сжимаю её сильнее… Она расстёгивает рубашку, а потом я сам помогаю ей разорвать её до конца, потому что меня эта хуйня бесит просто… Её губы касаются моей грудной клетки… Будто стирают боль с сердца… Мои движения становятся ещё более жёсткими. И в какой-то момент я чувствую, что она начинает трястись… Вот-вот кончит — я за ней… Так секунды не проходит, и как только её стенки начинают сжимать меня, я взрываюсь следом… Дышим друг другом… Обхватив руками… Она и ногами продолжает сжимать — не отпускает…

Мы стоим так долго, обнявшись. Почти приклеившись… За окном темнеет, в комнате становится прохладно, но нам тепло друг от друга…

— Я… Это вырвалось… Прости, если тебе больно из-за этого… Я про имя, — бормочет она, глядя в одну точку.

— Всё нормально. Тебе можно…

Она кивает, и я вижу слезу, выступающую из её глаза. Сразу же снимаю её пальцем и слизываю.

— Не плачь… — помогаю ей слезть со стола. Она начинает мельтешить. Переживает, быстро поправляет учебники на столе и прочее, опускает юбку на место.

— Я была с девочками… С Олей и Аней… Я не была ни с кем…

Я молчу, а мой телефон в кармане издаёт вибрацию. Достаю и вижу сообщение от Лидии Федосеенко. Поднимаю глаза на Марину, столкнувшись с её тревогой и ещё ревностью тоже, конечно же… Открываю…

«Анжей, дорогой! Здравствуй! Что-то случилось? Как у вас дела? Я столько времени пыталась связаться с Сашенькой, но она не выходила на связь. Мы переехали в Ростов. А вы? Саша писала про Краков и что они с папой разводятся. Мне жаль, что так вышло… Вы с ней там?».

Я хмурюсь, перечитывая сообщение. Она даже не знает, что мама умерла… И ещё и пишет о каком-то разводе… Я чувствую, что где-то что-то не так… А понять не могу. Не получается… Нужно срастить всё… Полностью… Потому что пока это какие-то грёбанные кусочки пазла…

— У меня тут кое-что всплывает, малыш… Мне нужна помощь…

Марина смотрит на меня и кивает, подходя ближе.

— Что случилось? Я тебя слушаю… Анжей…

Я обхватываю её за талию и тяну к себе. Она обнимает меня за плечи.

— Мне кажется, меня наёбывают… — шепчу я, встретившись с тревогой в её глазах, и в эту секунду дверь в комнату неожиданно открывается…

Глава 53

Анжей Чернов

На пороге вдруг оказывается её ошеломленная происходящим мама. На мне нихуя сверху нет, на Марине — полуразодранная блузка. Представляю, что она, нахрен, сейчас подумала… Она замирает на секунду, потом на её лице появляется удивлённая улыбка — не злая, скорее… ироничная. Потому что Марина не визжит и не бьёт меня, наверное, а обнимает за талию, будто боится, что я уйду… И я ещё тут весь такой… Расписанный от и до… У её матери глаза по пять рублей от увиденного. Хотя я не хотел её напугать, если честно. Наоборот.

— Эм, здравствуйте… — я делаю шаг в сторону, пытаясь прикрыть Марину собой. — Извините… Что я тут… Без спроса…

— Марииин… — протягивает её мама, медленно входя в комнату. — А что происходит?

Марина краснеет до корней волос, пытается запахнуть края своей блузки дрожащими руками.

— Мам… — начинает она, но не находит слов. — Ну… в общем…

— У нас вторая дверь появилась, да? — с лёгкой насмешкой спрашивает женщина, скрещивая руки на груди. — Как так получилось, что я не слышала, как Вы вошли…? М? Анжей…

Я делаю шаг вперёд, перебивая Марину, которая явно готова провалиться сквозь землю:

— Это моя вина, — твёрдо говорю я. — Я… Залез через окно. Извините. — решаюсь спалить контору, и она кивает…

— Мам, — снова пытается Марина, но её мама поднимает руку, останавливая её.

— Чай будете пить? — вдруг предлагает она. — Поговорим заодно? Мне есть что сказать… И что спросить тоже…

Я моргаю, не сразу понимая, что происходит. Другая бы, наверное, меня обратно через окно и выгнала. Но у неё мама супер приятная женщина, конечно. Этого не отнять…

— Да, да, конечно, — киваю я. — Чай… Круто…

— И накиньте на себя что-нибудь, — добавляет она с улыбкой. — У нас по квартире голые мужчины не ходят, как правило…

— Конечно, — я быстро хватаю свою разодранную рубашку с кресла, набрасываю на плечи.

Мама Марины бросает на нас ещё один взгляд — теперь уже откровенно весёлый, и выходит, прикрывая за собой дверь.

Как только она уходит, мы с Мариной переглядываемся и одновременно взрываемся нервным смехом.

— О, Бооооже, — шепчет она, закрывая лицо руками. — Это так стыдно…

— Да ладно, нормально, тебе восемнадцать, — я подмигиваю ей, но тут же становлюсь серьёзнее. — Надо бы одеться, пока она не передумала и не вернулась с топором…

— Моя мама не такая… И