Кровавые клятвы - М. Джеймс

— Не имеет? — Он протягивает руку через стол, и его пальцы касаются моих. — Ты не выглядишь счастливой, Симона. Ты кажешься… напряжённой.

Я отдёргиваю руку, мне не нравится, что он так фамильярно прикасается ко мне.

— Моё счастье — это моё личное дело. И оно никогда не было частью брачных переговоров.

Кажется, это задевает Энцо. Его губы слегка опускаются.

— Ты думаешь, что не была бы счастлива со мной?

— Я думала о желаниях своего отца, — осторожно говорю я. — Моё счастье пришло бы позже.

Он всегда был приверженцем традиций, и это, кажется, его успокаивает.

— Мы всё ещё можем всё исправить, Симона, — бормочет он, понизив голос.

Мой пульс учащается. Не от Энцо, а от мысли о свободе. Это будет недолгая свобода, шепчет мой разум, но я не обращаю на него внимания. Да, я бы променяла одни оковы на другие. Но Энцо, не Тристан. Энцо вежлив. Изыскан. Послушен. Я могла бы убедить его, что для него самого будет лучше, если он будет навещать меня раз или два в месяц, чтобы произвести на свет наследника. Я могла бы жить так, как мне хочется, время от времени терпя его внимание в постели и компенсируя это покупками, отпусками и роскошью в остальное время.

И я бы не скучала по прикосновениям Тристана. Или по нашим ссорам. Или по тому, что он заставляет меня чувствовать. Вовсе нет.

Я прочищаю горло, прогоняя Тристана из своих мыслей.

— Что именно ты предлагаешь?

Энцо оглядывает ресторан, а затем наклоняется ближе.

— Я предлагаю исправить эту ошибку. Твой муж-ирландец, конечно, силён, но он ещё и безрассуден. Новичок в игре. Было бы несложно устроить… несчастный случай.

У меня кровь стынет в жилах. Не знаю почему, но я не ожидала, что ответом будет это. Я никогда не считала себя наивной… но мне и в голову не приходило прибегнуть к насилию. А как ещё я могла бы освободиться от Тристана? Развод невозможен, и он никогда бы не отпустил меня по своей воле.

— Несчастный случай?

Энцо машет рукой, как будто детали не имеют значения.

— Ничего грубого, ничего такого, что можно было бы связать с нами. Возможно, проблема в его деловых интересах, сделка сорвалась. Такое случается в нашем мире, Симона. Ты же знаешь.

Я знаю. Я выросла в этом мире и видела, как люди исчезают, когда становятся неудобными. Я видела, как места за обеденным столом, которые неделю назад занимал один человек, на следующую неделю заменял другой, занимая то же самое место. Но когда я слышу, как Энцо обсуждает убийство Тристана так небрежно, словно мы говорим о погоде, у меня внутри все переворачивается.

— И что потом? Я стану безутешной вдовой?

— Да, на какое-то время. А потом ты выйдешь за меня замуж, как всегда хотел твой отец. Я получу в свои руки территорию и деловые интересы. Мы построим империю, о которой мечтал твой отец, такой, какой она должна была быть. Построенной итальянцами для итальянцев. Константин согласится, как только я представлю ему это как истинное желание твоего отца.

Я с трудом сглатываю.

— Сомневаюсь. Константин и мой отец расстались не лучшим образом.

— Тогда мы представим это как твоё желание. — Энцо садится, гордо улыбаясь, как будто он придумал что-то особенное. — В первый раз ты согласилась выйти замуж за того, кого выбрал Константин. Теперь твоя очередь выбирать. Ты хочешь выйти замуж за того, за кого должна была выйти с самого начала.

Официант приносит нашу еду, и мы замолкаем, пока он нас обслуживает. Но я едва могу смотреть на лингвини, аппетит полностью пропал. Энцо тем временем отрезает кусок оссобуко, как будто мы обсуждаем планы на отпуск, а не убийство.

— Ты говоришь об убийстве моего мужа, — тихо говорю я, когда мы снова остаёмся наедине.

— Я говорю о том, чтобы освободить тебя от брака, которого не должно было быть. Посмотри на себя, Симона. Ты — тень той женщины, которую я встретил полгода назад. Он ломает тебя, превращает в кого-то, кем ты не являешься.

— Ты ничего не знаешь о моём браке. — Моя горячность удивляет меня. Почему я защищаю Тристана, человека, которого ненавижу?

Мне следовало бы спросить Энцо, как он собирается провернуть убийство, а не пытаться объяснить брак, которого я никогда не хотела.

— Даже если бы то, что ты предлагаешь, было возможно, — осторожно говорю я, — это было бы невероятно опасно. У Тристана есть союзники, люди, которые будут задавать вопросы.

— Константина волнует только стабильность. Если переход пройдёт гладко, если бизнес не пострадает, он не будет вмешиваться. А ирландцы... они не так заинтересованы в Майами, как мы. Без Тристана они уйдут, сосредоточившись на своей собственной территории.

— Ирландец — отец Тристана. Его брат. Они — единственная ирландская сила в Бостоне. Им не всё равно, что произойдёт.

— Мы обставим это так, что кто-нибудь другой возьмёт вину на себя. След приведёт к тому, кому они смогут отомстить, и этого будет достаточно. Дело закрыто. Энцо потирает ладони друг о друга.

У меня сводит желудок. Значит, прольётся не только кровь Тристана. Кто-то невиновный или, по крайней мере, невиновный в его убийстве, умрёт, вероятно, ужасной смертью, чтобы О'Мэлли получили желанную месть, которая не затронет Энцо и меня. От этой мысли у меня всё переворачивается внутри.

Но ведь я живу в таком мире, не так ли? Жестоком, кровожадном и ужасом. Если я хочу, чтобы ко мне относились не просто как к хрупкой принцессе, я должна быть жёстче, чем сейчас.

Не так ли?

Меня не учили быть жёсткой. Меня воспитывали так, чтобы я позволяла другим делать всё самое трудное, в то время как я была сосредоточена на том, чтобы выглядеть красивой и вести себя элегантно. Но к чему это привело?

Я вышла замуж за человека, которого ненавижу, который узурпировал всё, что когда-то принадлежало мне. Даже мня саму.

Я делаю глубокий вдох.

— Ты всё обдумал. — Неужели я соглашусь на это? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но я точно знаю, что пока не готова отказаться от этого. Не сейчас, когда Энцо машет передо мной возможностью обрести свободу.

— Я мало о чём ещё думал с тех пор, как узнал, что ты вышла замуж. — Он снова накрывает мою руку своей,