Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст

— Естественно, не осознает! Она же его опоила! — взорвался господин Девож, потеряв и без того не очень привлекательное лицо.

— Осознаю в полной мере, магистр Элихар, — ответил Робиан чуть громче остальных, с нажимом. — Также прошу суд обратить внимание, что у меня есть соответствующий документ от лорда Астела. Информация в нем гласит, что я не подвержен чужеродному влиянию ни одним из возможных способов и полностью здоров. Документ заверен сразу тремя целителями корпуса.

— Что вы им сделали, что они согласились на этот фарс, Страйкс? — очнулся третий судья, вскинувшись, будто хотел казаться выше ростом.

Робиан едва заметно мягко улыбнулся:

— Я рассказал им правду.

Наши взгляды встретились лишь на миг. Мне хотелось закричать, затопать ногами, начать ругаться, вытолкать его из зала, в конце концов. Но здесь и сейчас я не могла ничего. Мое мнение никто учитывать не станет, потому что для всех присутствующих я являлась пустым местом.

Для всех, кроме одного.

— Ладно, хотите поиграть в благородство — валяйте, — неохотно согласился главный судья, небрежно отмахнувшись. — Но давайте уже начнем. Не хочу опоздать на обед. Кто будет первым? Обвинение?

— Защита, — нагло произнес Робиан, демонстративно раскладывая перед собой рассортированную кипу бумаг. — Первое и самое важное: сторона защиты настаивает на отстранении лорда Девожа не только от участия в суде на стороне обвинения, но и от его прямых обязанностей в братстве.

Гул возбужденных голосов прошелестел между рядами. Я вообще не понимала, что происходит. Судя по лицам — не понимал никто, за исключением двоих: господина Страйкса и магистра Эстерика. Эти двое выглядели донельзя уверенными в себе и спокойными.

— Наверное, у стороны защиты есть весомые аргументы в пользу такого прошения? — подтолкнул магистр Эстерик Робиана к продолжению беседы.

— Да, магистр, — отозвался тот, кого я искренне желала прибить. Достав из кармана своей формы странные небольшие восьмиугольники, он продолжил: — Разрешите продемонстрировать вам записи шестилетней давности…

Я не знала, как это остановить. Не понимала, что сделать, чтобы все это поскорее закончилось, потому что творилось что-то необъяснимое.

Продемонстрировать записи шестилетней давности Робиану не разрешили ни с первого, ни со второго раза, но он все равно оспорил решение судьи, подкрепив свою настоятельную просьбу соответствующими пунктами их внутреннего свода законов.

А затем под ругань господина Девожа все присутствующие были вынуждены смотреть первую запись из чужих воспоминаний. Она принадлежала самому господину Страйксу, и на ней они вместе с господином Девожом загнали в домик на болотах молодую ведьму, которая затем скончалась от смертельного заклинания, угодившего в нее. А потом настал черед второй записи — из воспоминаний самого господина Девожа.

Демонстрируемое произошло в тот же день, но на несколько часов ранее. На записи господин мерзкий инквизитор без стыда и совести приставал к молоденькой ведьме в таверне, где она подрабатывала чайных дел мастером. Не оценив ее отказ, он надругался над ней, воспользовавшись тем, что ведьмочка оказалась не инициирована, а значит, практически беспомощна перед ним, как и любая человеческая девушка.

Практически беспомощна. Сбегая от него, ведьма его прокляла.

— Я находился там в тот день. И со слов своего друга, как вы видели, знал совсем другую историю развернувшихся событий, — холодно и безлико произнес Робиан, пока я изо всех сил пыталась забыть представшее перед глазами чужое воспоминание. — Таким образом, я призываю вас отстранить лорда Девожа не только как представителя стороны обвинения на этом суде, но и от его прямых обязанностей, возложенных на него вместе со званием черного инквизитора. Он нарушил один из главных законов Святой инквизиции: огненные маги могут применить свою силу, будь она магическая или физическая, только если присутствует прямая угроза их жизни и здоровью.

— Как ты посмел пойти против меня?! — пуще прежнего разъярился мой обвинитель, потеряв лицо. — Ты был моим другом! Что эта мерзкая тварь с тобой сделала?!

— Попрошу вас воздержаться от оскорблений в отношении моей подзащитной, лорд Девож, — казалось, весь зал вмиг покрылся толстой коркой льда, так устрашающе прозвучал голос Робиана. — А иначе я буду вынужден…

— Что ты будешь вынужден? Что, Страйкс?! Эту драную кошку в любом случае отправят на костер! Только пламя инквизиторского костра решает, кто ведьма, а кто нет! Ты сам это знаешь не хуже меня! Синее пламя поднимается к облакам — добрая ведьма, красное пламя — злая!

Я едва не шарахнулась в сторону, когда ярко-красное пламя охватило лорда Девожа с ног до головы. Оно объяло его, будто кокон, захватило целиком и полностью, даже не пытаясь уйти в сторону и сцапать в свой кострище что-нибудь еще. Запеленало по рукам и ногам и проглотило — беспощадно, с треском, не тратя время на лишние эмоции.

Золотая цепь с крупным медальоном в образовавшейся будто мертвой тишине со звоном упала на пол, заставив осевший в кучку пепел подпрыгнуть серым облаком пыли.

— Робиан, чтоб тебя, Страйкс! Ты что наделал?! Немедленно схватите его! — брызжа слюной, подскочил со своего места главный судья.

Но черный инквизитор моего сердца даже в лице не переменился. Только жестом показал своим собратьям позади себя, чтобы не пытались как-то ему помешать.

В этот момент, пожалуй, я его даже боялась.

— Руководствуясь законом семьдесят восьмым от шестнадцатого числа второго летнего месяца года, предшествующего году дракона, как лицо, упустившее совершенное на его глазах преступление, я выполнил свой долг чести и безотлагательно привел приговор в действие. Напомню, господа, что наказание за превышение своих должностных полномочий для инквизиторов любого ранга — смерть посредством огня. Это прописано в нашем уставе. Кровью наших братьев.

— Страйкс, — медленно опустился судья на место, в отчаянии вцепившись в собственные седые волосы обеими руками. — Мы давно не используем кодекс братства Святой инквизиции, написанный в год, предшествующий году дракона.

— Мне жаль, магистр Элихар, но не существует ни одного документа, в котором было бы сказано, что кодекс братства Святой инквизиции, написанный в год, предшествующий году дракона, является недействительным. Да и, принося клятву братству, мы клянемся защищать этот мир от зла в любом его обличье именно на этом потертом талмуде, а значит, клянемся соблюдать именно те законы и правила, что были гораздо чище и справедливее, чем нынешние. — Торжествующая улыбка на лице Робиана так и сияла. — Не хотите ли сделать перерыв? Кстати, а вы заметили? Лорд Девож сгорел в красном пламени. Разве он являлся злой ведьмой?

Глава 21: Как ведьма не переставала удивляться

— Что ты творишь?! — прошипела я,