Девиантный рыцарь - Трейси Лоррейн

Мои губы приоткрываются, но я не могу найти аргумента.

— Это не то, на что похоже, — наконец говорю я, съеживаясь от того, насколько банально это звучит.

— О, конечно. Ты собираешься попытаться сказать мне, что ты тайком пригласила его поиграть в Монополию?

— Нет, я этого не делала. Но я также не приглашала его сюда заниматься сексом. — Если подумать, я вообще не просила его приходить сюда, но я не собираюсь попадать в такую ситуацию с Титчем. Это достаточно плохо.

— Я не вчера родился, Эм. Мальчики-подростки проникают в комнаты девочек только с одной целью.

Уперев руки в бедра, я делаю ему свое лучшее лицо скучающей сучки, что, по общему признанию, не сложно, потому что это почти мое обычное лицо.

— Обычно я бы согласилась с тобой. Но читай по моим губам, — говорю я, указывая на свой рот. — Я не спала с ним. Я с ним не спала.

Он смотрит мне в глаза, ища ложь, которой там совсем нет.

— Тогда почему он был здесь, и почему он почувствовал необходимость улизнуть?

Я вздыхаю.

— Ты встречался с моим отцом, верно?

— Черт, Эмми, — вздыхает Титч, проводя рукой по лицу.

— Ты могла бы привлечь внимание любого мальчика в той школе, но это должен был быть он, не так ли?

Я пожимаю плечами. — Поверь мне, это было не намеренно. — Я опускаюсь на край своей кровати.

— Ты хоть представляешь, во что ты сейчас ввязываешься?

Горький смех срывается с моих губ.

— Я в курсе. Более чем осведомлена. Но дедушка, клуб и Чирилло в основном в хороших отношениях.

— Клуб? — спрашивает он, заметив, как небрежно я упомянула об этом.

— Да, гребаный клуб. Что из этого?

Его кулаки сжимаются, когда он слышит все мои невысказанные слова.

— Твой отец собирается убить тебя, Эмми.

— При всем моем уважении, Титч, ты понятия не имеешь, о чем говоришь и на что похожа моя жизнь.

— Разве нет? — Спрашивает он, отодвигаясь на край стула.

— Я знаю, что я делаю, я обещаю.

— Ты в эпицентре гребаного MC и мафии, Эм. Мне жаль, но ты ни за что на свете не знаешь, что делаешь прямо сейчас.

— Может быть, и нет. Но это моя жизнь. Мне нужно совершать ошибки, ты так не думаешь?

— Если он причинит тебе боль…

— Он этого не сделает, — говорю я с уверенностью, которой, конечно, не чувствую.

— Я хочу доверять тебе, Эмми. Ты умная молодая женщина, но если ты в конечном итоге пострадаешь, тогда…

— Это будет не твоя вина, Титч. Она будет моей.

Он кивает, протягивая руку назад, чтобы потереть шею, когда противоречивое выражение появляется на его лице.

— Позволь мне помочь тебе.

— П-помочь мне? — Спрашиваю я, мои брови сходятся вместе.

— Да. Позволь мне обучить тебя, показать тебе, как защитить себя, если худшее…

— Я уже позаботилась об этом. Ксандер тренировал меня, — говорю я, прекрасно зная, что Титч знает, кто он такой. Он дрался с ним, избил его несколько месяцев назад.

— Господи, блядь, Иисус Христос, Эм.

Я пододвигаюсь ближе к тому месту, где он сидит, удерживая его взгляд.

— Я ценю твою заботу, Титч. И я знаю, как сильно ты хочешь пойти с этим к моему отцу, но, пожалуйста… Я просто… Я просто пытаюсь понять, кто я такая, откуда я родом. Я просто пытаюсь понять ту часть моей жизни, которую он скрывал от меня. Я не присоединяюсь к МС. Я не собираюсь становиться одной из их клубных шлюх. Я просто… узнаю об этой стороне своей жизни. Конечно, ты можешь это понять.

Его челюсть подергивается, когда он смотрит на меня в ответ.

— Ты играешь с очень опасными людьми, Эмми.

— Меня защищают некоторые очень опасные люди, — говорю я, переворачивая его слова. — Никто не прикоснется ко мне. Я Рэмси, — гордо заявляю я.

— Черт. Твой отец собирается убить нас обоих.

Я улыбаюсь ему. — Спасибо, — шепчу я.

— Если кто-нибудь даст тебе какое-нибудь дерьмо, если тебе что-нибудь понадобится… Если этому маленькому сопляку понадобится надрать его задницу, ты позвонишь мне, да?

— Конечно.

— И когда твой старик узнает об этом, держи мое гребаное имя подальше от этого.

— Конечно.

Он встает, кивая мне, хотя по жесткому выражению его лица я могу сказать, что он не в восторге от всего этого.

— Я понимаю, что тебе нужно найти себя, Эмми. Я понимаю. Но если я услышу, что у тебя какие-то неприятности, я встану рядом с твоим отцом и сделаю все необходимое, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Он у двери, его пальцы сжимают ручку, когда я нахожу несколько слов.

— О ком ты здесь на самом деле беспокоишься? Тео и Чирилло, или Дедушка и клуб?

— Твой отец.

И с этими словами он ушел.

— Черт, — выдыхаю я, падая обратно на кровать со страхом, скручивающимся в моем животе.

Если Титч пойдет прямо туда и расскажет папе, мне крышка. Он никогда больше не выпустит меня из дома и, вероятно, заколотит окно моей спальни.

* * *

Остальная часть нашего отпуска прошла хорошо — ну, до тех пор, пока я не забуду о обеспокоенных взглядах, которые Титч бросал на меня всякий раз, когда мы находились в одной комнате. Мы расслаблялись, ели, пили, спорили за настольными играми… Почти как в любой обычной семье. Только мужчины в моей жизни полны ругательств и покрыты татуировками. Черт возьми, как и большинство женщин.

Я почти все время была на взводе. Каждый раз, когда папа заговаривал со мной или Пайпер задавала мне вопрос, я ждала, что они потребуют ответов о том, чем я занималась в последнее время.

Но по прошествии нескольких часов я начала понимать, что Титч сдержал свое слово. По крайней мере, на данный момент.

Только когда мы паковали машины, чтобы уехать в пятницу утром, кто-то из нас снова заговорил об этом.

— Спасибо, — сказала я, когда мы оказались одни у багажника его машины.

— Я помню, каково это было — быть в твоем возрасте и пытаться найти свое место в жизни. Только не заставляй меня сожалеть о том, что я доверился тебе.

— Я не буду, — пообещала я, чертовски надеясь, что это то, что я смогу сдержать.

Он одарил меня грустной, обеспокоенной улыбкой и оставил меня там.

Я была благодарна. Моя голова и так была в беспорядке после ночи, когда я почти не спала. Разрываясь между беспокойством о том, что он собирается делать с моим секретом, и отсутствием ночного посетителя, я обнаружила, что ворочаюсь с боку на