Узнай меня - Юлия Кир

Она посмотрела ему в глаза, надеясь увидеть там понимание, а не отвращение. Но нашла нежность.

— Ты веришь мне? — шепнула Иэнель.

— Полностью. Прости. Но для меня тоже всё это очень неожиданно. Если честно, думал, что откажешься.

Ну, вот, наконец-то его отпустило. И даже неопределенное «пока» не испортило настроения.

— Ну уж нет! Отказаться от статуса первой леди Озерного Леса!? — засмеялась Иэнель.

Глава 22

Первая стоянка была под огромным разлапистым грабом. Покрытый мхом древний черный ствол, частично стремился вверх, частично стлался по-над землей — сухо и уютно.

Освободили от опавших листьев место под кострище, сделав из них лежанку, запалили костерок, чтобы согреться. Прятаться не стали — места тут глухие. Вот завтра уже нужно будет соблюдать осторожность и возможно накрутить веревки на руки «пленнице».

Урмэд разогрел на костре захваченное из дома мясо. Иэнель порезала сыр, хлеб, достала флягу с вином. Она сама собрала свой походный мешок, якобы находящийся на ней в момент пленения. У Урмэда ничего похожего не было, а еда и сменная одежда ей были просто необходимы.

— Ты говоришь на дайншине?

— Понимаю, но говорю с трудом. Произношение там дурацкое. Шипящих и глухих много.

— Ничего, привыкнешь. Начнём тренироваться прямо сейчас, — улыбнулся Урмэд, произнеся это на языке дайнов.

Иэнель поморщилась, но ответила.

— Хорошо.

— Так что ты решила, будешь прятать лицо или пойдешь как есть?

Над этим вопросом Иэнель размышляла всё это время.

— Пока как есть, если возникнут проблемы, то придется закрываться, — медленно, словно пробуя слова на вкус, проговорила она вздыхая.

Урмэд досадно мотнул головой, но спорить не стал. Хочет неприятностей — она их получит, главное, потом из них выпутаться.

Он вынул из-за пазухи оторванный в процессе «починки» куртки ремень с пряжкой. Ремень был солидный: толстый, примерно в два пальца шириной, с железным кольцом посередине.

— Это для тебя. Обычно, даггеры надевают на пленных ошейник и связывают руки. Женщинам позволительно связывать руки спереди. Поверь, это удобней чем сзади. Сзади вяжут только очень строптивым. Но ты же не будешь сопротивляться? — Урмэд весело фыркнул.

Иэнель подкатила глаза.

— Тебе смешно, а я на собаку буду похожа.

Урмэд посерьезнел.

— Всё должно быть правдоподобно, иначе нас быстро выведут на чистую воду. За последствия тогда не ручаюсь.

— Ладно, договорились, — сникла Иэнель, — Всё это так унизительно, — буркнула она.

— У тебя еще есть шанс вернуться, — серьезно сказал Урмэд.

Иэнель с вызовом посмотрела на него. Красные, воспаленные «ожоги» на лице и теле, еле прикрытые наспех перешитыми ремнями с куртки; рваный, обгоревший в нескольких местах плащ, не спасающий ни от ветра, ни от дождя…

— Нет уж, я с тобой, — твердо ответила она, — до конца.

Он тепло улыбнулся, притянул к себе, обнял.

— Маленькая упёртая вредина, — нежно кусая за мочку уха, пробормотал он.

— О! Ты уже придумал ласковое прозвище для жены! — ядовито улыбнулась принцесса, отвечая ему взаимностью — легким укусом в губы. Зацепила зубами пирсинг, поиграла с ним языком, — Хм-м, мне нравятся эти штучки, — прищурилась она.

— А ты можешь называть меня «господин».

Острый локоть врезался ему под рёбра.

Урмэд расхохотался. Ему нравилось ее дразнить.

— В любом случае, при необходимости, так будешь меня называть в дайонаре, — ухмыльнулся он, — дома, так и быть, разрешаю этого не делать.

— Ах ты…!

У Иэнель не нашлось слов. Она хоть и понимала, что всё это шутки, но двоякость ситуации ее немного нервировала.

— Ну, не злись, — примирительно вздохнул дайн, — просто хочу, чтобы для тебя многое не было шоком. Завтра придется потренироваться с нашим общением при народе.

Иэнель кивнула и отвела глаза.

Темнело. Ветер утих, но в воздухе явно чувствовался заморозок. Изо рта валил пар и Урмэд подкинул веток в огонь. К сожалению, много хвороста они насобирать до темноты не успели. Что мог, нарубил мечом, остальное собрали по округе. Зато, дайн успел соорудить шалаш из веток. Самый примитивный, но от ветра и холода укрыться поможет. Верх прикрыл разлапистыми ветвями хвойника, а внутрь набил сухих листьев.

Он вновь обнял взбрыкнувшую было Иэнель, притянул к себе, согревая и согреваясь сам.

— У меня есть шерстяной палантин! — вспомнила она. Вынула его из сразу отощавшего мешка и намотала на мужа.

Огонь горел жарко, они залезли в шалаш, подгребли под себя еще больше палых листьев, устроив что-то типа гнезда. Согревшись, начали дремать.

Ночью еще сильнее похолодало, Урмэд докинул в огонь последние дрова стараясь не разбудить Иэнель, но на рассвете они оба проснулись от холода. Пришлось вставать, греться движением и сжечь шалаш.

В утренних сумерках Урмэд метнул нож на удачу и подстрелил сидящее на дереве небольшое животное. Иэнель так и не поняла белка это или крыса. Менее брезгливый и всеядный дайн оставил ей домашнюю еду, а сам стал разделывать добычу.

Через пару нодов, сидели на стволе дерева перед жарко пылающим костром, наслаждаясь теплом и восходом холодного солнца.

— Фу, прополоскай потом рот, — скривилась Иэнель, наблюдая, как Урмэд обсасывает последнюю косточку, — и не смей меня до этого целовать.

— Ты еще не пробовала гигантских болотных червей. Вот где испытание для брезгливости, — ехидно хмыкнул он, выкидывая косточку в огонь, — Когда их вытаскиваешь из ила…

— Прекрати! — икнула принцесса, — Испортил мне аппетит!

Она обиженно нахохлилась, и спрятала остатки еды обратно в мешок. В ее фантазиях черви сразу же превратились в змей, что еще больше добавило отвратительности.

— Ты бываешь просто невыносим!

— Ты просто плохо меня знаешь. Я умею быть совершенно невыносимым, — забирая у нее флягу, усмехнулся он.

Сграбастал ее за талию и притянул ближе, почти душа в объятьях.

Принцесса не вырвалась, лишь шумно вздохнула. Его пальцы проникли в чашечки лифа, вызывая у Иэнель неконтролируемый стон.

— Ты хочешь этого прямо здесь? — задыхаясь от поцелуя, прошептала она.

— Почему бы и нет? Смотри, какой мягкий мох на этом стволе… Его голос был хриплым и теплым, а дыхание обжигало шею и плечи. Иэнель не сопротивлялась. В конце концов на стволе и правда мягкий мох, а на мхе у нее еще ни разу, ни с кем не было.

«Как скучно я жила» — последнее, что осмысленно подумала она, утонув в ласках.

Костер погас, теплясь лишь краснотой в седых хрупких углях, солнце поднялось выше, стало теплей. Ветра пока не было, и они наслаждались покоем и счастьем.