Созвездие верности - Луанн Райс

Сикстус позвонил Оливье де Кубзаку из хоторнской фирмы «Боут Воркс» и договорился о спуске «Клариссы» на утро этой пятницы. Поскольку Оливье участвовал в регате у Ньюпорта, за главного был сам Сикстус. Он спускал свою лодку на воду каждое лето, начиная с момента ее покупки в 1966 году, и на сей раз все тоже обошлось без сюрпризов. Они отвезли шлюп метров на пятьдесят вниз по Крестхилл-роуд, скатили его на заброшенные рельсы, а затем столкнули в пролив Лонг-Айленд.

– Почему вы держите ее в своем гараже, а не в доках Хоторна? – спросил один из рабочих, протягивая Сикс-тусу счет для оплаты.

– Потому что экономлю, – ответил Сикстус. – Потому что на Мысе Хаббарда есть этот старый эллинг, которым больше никто не пользуется, и денег здесь с меня не берут. Раньше, лет сто назад, тут была каменоломня, и они проложили эти рельсы для погрузки камней на лодки.

– Сто лет назад, – сказал начальник бригады, Ричард Страун, осматривая ржавую колею. – Лишь немногим старше твоей красавицы лодки. Когда ее построили, а, Сикстус?

– В тысяча девятьсот пятом, – ответил мистер Ларкин. – Как раз на стыке двух веков. Нашел ее в одном из дворов Силвер-Бэй, в довольно плачевном состоянии. Хозяин ее умер, а у его жены было полно забот помимо какой-то старой лодки. – При мысли о том, что «Клариссу» можно называть «какой-то старой лодкой», он покачал головой.

– И ты, значит, приобрел ее… – с улыбкой сказал Ричард, – за бесценок.

– Да, за бесценок, – кивнул Сикстус, почувствовав укол совести. Ему пришлось заменить часть обшивки правого борта и полностью все медные части судна. Паруса и бегучий такелаж тоже заждались обновления. Руль растрескался, киль покрылся трещинами. Гнездо мачты и ее бронзовая опора требовали скорейшей замены. Кокпит нуждался в восстановлении прежнего убранства. Покупая лодку за три сотни долларов, Сикстус вел себя так, будто делал женщине большое одолжение. А по правде, один из самых красивых парусников в мире достался ему буквально за бесценок.

– Что ж, она попала в руки к тому, кто ее любит, – сказал Ричард. – Наверное, сейчас бывший владелец улыбается тебе с небес и желает доброго пути.

– Хоть бы так, – проворчал Сикстус, втайне надеясь, что владелец не осыпал его голову проклятиями за обман беспомощной женщины. Резкая боль пронзила его плечи, и Сикстус подумал: не было ли это знаком праведного гнева мертвого моряка?

Когда рабочие уехали, Сикстус поплыл на «Клариссе» к причалу, и, снова без памяти влюбившись в свою лодку, простил себе те давние прегрешения.

– Только ты и я, дорогая, – шепнул он. – И мы с тобой доберемся до самой Ирландии в целости и сохранности. В противном случае Румер нас не простит, – обращаясь к лодке, Сикстус словно беседовал с собственной женой. Он изменил название судна – хотя ему говорили, что такой поступок может накликать беду, – с «Цереры» на «Клариссу».

– Бог не покарает меня за верность любимой женщине, – шутил Сикстус. – К тому же я преподавал миф о Церере почти сорок лет, и у них с Клариссой есть кое-что общее – дочери. И то, как они любят их всем сердцем. – Продолжая болтать, Сикстус вдруг понял, что пытался развеять собственные суеверия. В конце концов, «Кларисса» взяла верх, и он предоставил Румер почетную обязанность разбить бутылку шампанского и тем самым окрестить лодку.