Дневник новой русской - Елена Колина

Все это неприятно и настораживает.

Во время обсуждения мне позвонила мама, и я хотела рассказать ей, что мои коллеги думают про Путина. И вдруг меня остановил какой-то смутный внутренний цензор – а вдруг по телефону НЕЛЬЗЯ?

А вдруг про Путина плохо – НЕЛЬЗЯ? А вдруг про Путина ВООБЩЕ НЕЛЬЗЯ?

Мысленно сочинила письмо к президенту.

«Дорогой Путин! Мы учились с тобой в одной школе, танцевали в одном и том же зале, нам ставили двойки одни и те же учителя! А сейчас мне как-то неловко! Пожалуйста, сделай так, чтобы…»… А вдруг уже НЕЛЬЗЯ УПОМИНАТЬ ЕГО ИМЯ ПРОСТО ТАК? Ой, мамочки!

На лекции спросила студентов, как они относятся к новому повороту в деле опального олигарха, а студенты ответили, что они не знают, кто это. Но они за президента, а всех олигархов было бы неплохо приструнить, хотя, конечно, они совсем не знают, о чем идет речь.

В конце лекции получила SMS. Решила, Роман просит прощения. От волнения не могла прочитать, попросила девочку с первой парты. Девочка прочитала. Оказалось, что это подтверждение того, что мы расстаемся, но, несмотря на это, он меня любит, но пока звонить не будет. Ужасно неловко – получилось, что я поделилась своей личной жизнью со студентами. Хорошо, что сегодня на занятиях присутствовало человек сто десять не больше.

Как назло, была очень сложная тема – «теории мышления». Я сама эти теории до конца не понимаю. В конце лекции осторожно спросила, есть ли вопросы. В конце концов, всегда можно вывернуться, соврать что-нибудь или сказать «Вам это еще рано знать».

Встала отличница в очках с первой парты, та, что читала мне SMS.

– У меня вопрос… Что вообще делать, если тебя бросили? Это я для подруги спрашиваю.

Я немного подумала, каковы мои личные планы в связи с тем, что Роман меня бросил:

1. Покурить у Зимней канавки.

2. Купить в булочной правильный ностальгический торт с желтыми кремовыми розами и съесть его в машине.

3. Собрать вечером девочек и как следует разрыдаться прямо в прихожей.

4. Приготовить для них пиццу, они не обязаны голодать из-за того, что у меня несчастье.

5. Само собой, скрыть все от мамы (потому что, по-маминому, если я бросила – жизнь идет правильно, а если меня бросили, у мамы трагедия, а мы с Мурой – две мгновенно бедные, никому не нужные сиротки).

6. И от Муры (отправлю Муру в кино, плакать и страдать при маленьком ребенке непедагогично, малышу требуется мать, которая уверенно идет по жизни).

7. Обсудить с Женькой, что моя жизнь не удалась, потому что я безответно люблю Романа. И что мне, одинокой безработной новой русской, делать с оплатой парковки, консьержки и домработницы.

* * *

– Я знаю, что делать, – вдруг осенило меня. – Во-первых, ни в коем случае не стесняться того, что нас бросили. Почему-то всем кажется, что когда их бросают – стыдно. Это неправильно. Глупо стыдиться за других, ведь это не мы совершили предательство, а совсем наоборот. Как будто куда лучше бросить самому – забежать вперед и успеть предать первее! Во-вторых, необходимо немедленно начать укрупнять и наращивать личность.

– Мускулатуру наращивать? – заинтересовался мальчик с задних рядов.

– Нет, личность!

– Какую еще личность?!

Задержались на полчаса, выясняли, как именно наращивать и укрупнять. Не в «Планете Фитнес», а в библиотеках, музеях, консерватории. Еще хорошо в детском доме помогать или стареньким людям. Чтобы нас бросили, а нам хоть бы что, мы у себя есть!

Кстати, может быть, и неплохо, что меня выгнали из салона. Хватит зарабатывать деньги халтурой, напишу-ка я лучше докторскую диссертацию.

Я покурила у Зимней канавки, глядя в воду, позвонила Алене и Ольге. Ирка-хомяк в принципе не имеет права присутствовать на таких мероприятиях, потому что не является подругой Алены и Ольги, но ее близкие отношения с Мурой дают ей равные с ними права участвовать в моей жизни. К тому же некрасиво дать ей повод расстраиваться и думать, что все самое интересное в моей жизни проходит мимо нее.

* * *

В пять часов я пришла домой с тортом (один маленький тортик, согласно плану, съела в машине) и начала готовиться к утешительно-ободряющему визиту девочек. По поводу пиццы оказалось, что дома нет ни сыра, ни колбасы, и теста тоже нет. Решила вместо пиццы угостить девочек тортом.

Съела торт. Решила вместо торта подмести девочкам пол в прихожей и в коридоре.

Я подметала пол вместе с Саввой Игнатьичем, примостившимся на венике, а по коридору навстречу нам торопился Гантенбайн. Совсем забыла сдать его в зоомагазин, и вот теперь он остался с нами навсегда…

В пять минут седьмого позвонила Алена, у нее неприятности.

Сегодня утром она напрямую сказала Никите, что он проявляет к ней мало сексуальной любви и халтурит по субботам, а ведь они твердо договаривались насчет суббот. Столкнула его с кровати – просто не рассчитала силу. Никита с пола жалобно сказал: «Вот ты спроси, спроси у психолога (у меня), она (я) тебе скажет, что со мной нельзя так обращаться!». Алена, в сущности, звонила по делу – подговаривала меня сказать Никите, что можно.

Алена сказала, что настроение у нее хоть в гроб ложись, совершенно не может никого видеть и скоро придет, уже натягивает новые джинсы «Calvin Klein».

В двадцать минут седьмого позвонила Ольга. Она была в крайнем раздражении – Вася опять опозорился (все еще период Лежачего, Вася на плохом счету). Он сказал, что не видит никакой разницы между аксельбантом и аквамарином: и то, и другое звучит как название кошачьего корма.

– Скажи мне как психолог – он идиот? Каждый знает, что кошачий корм – это «Вискас»!

– Идиот в переносном смысле или в физиологическом? – уточнила я. – Какая у него форма головы (гидроцефалическая или треугольная)?

– Форма головы у него как у идиота, точно тебе говорю.

Ольга сказала, что из-за аксельбанта и аквамарина окончательно склоняется в пользу Димочки и почти что рассталась с Васей; правда, сам Вася этого не заметил.

Убеждала Ольгу, что Вася не обязан все знать. Мои студенты, например, не знали слов «маргинал», «апартеид» и «десерт». Или я – прошлой зимой ужасно удивилась при виде текущей из батареи воды, но откуда я могла знать, что там, внутри батареи, вода?! А Вася наверняка знает, где у него что течет.

– А ты, ты сама хороша! – радостно закричала я (всем известно, что я за мир, за простые жизненные ценности и за Васю), – кто на прошлой неделе опозорился в ресторане!

В прошлую среду Ольга была в каком-то дорогом баре вместе со знаменитыми киноперсонами, не помню с кем (никогда не понимала, почему я должна интересоваться чужими людьми, которые совсем не интересуются мной). И одна киноперсона потребовала у официанта сомелье.