Секрет для соловья - Виктория Холт

– У Флоренс Найтингейл такое ощущение, что на ней лежит некий долг… что она призвана Господом. И знаете, как она понимает этот долг? Она, видите ли, хочет стать сестрой милосердия! Вы ведь знаете их семью, Генри. Все это так нелепо!.. Леди не может быть сиделкой или сестрой милосердия.

– Ей ведь сейчас, должно быть, около тридцати, – произнес сэр Генри. – Пора уже избавиться от подобных фантазий.

– Да от них надо было избавиться давным-давно! Все это просто глупое упрямство. Но старина В.Э.Н. души в ней не чает.

– А кто такой В.Э.Н.? – поинтересовалась я.

– Вильям Эдвард Найтингейл. Это он имеет несчастье быть отцом сей упорной молодой леди. Мне кажется, им никогда не удастся отвлечь ее от подобных фантазий. Вы знаете, недавно она ездила в Германию, кажется, в Кайзерсверт, если я правильно запомнил название места.

– Да, я слышала об этом, – вмешалась леди Карберри. – Там, по-моему, находится некое благотворительное учреждение – школа для сирот, которой заведуют монахини, и больница. Фло как раз и ездила туда работать. По всей видимости, ей это пришлось по душе.

– Ну да. А они обращались с ней как со служанкой. Потом она вернулась домой и объявила, что получила удовольствие, которого никогда дотоле в своей жизни не испытывала.

– Подумать только, как много В.Э.Н. и Фанни сделали для своей дочери! Она ведь могла бы составить блестящую партию.

– Очевидно, мисс Найтингейл не думает, что блестящая партия – это предел мечтаний любой женщины, – тихо произнесла Генриетта.

Я жадно внимала каждому слову, и меня все больше охватывало непонятное волнение.

– Это место находится в Германии, я правильно вас поняла? – спросила я.

– Совершенно верно.

– Мне бы хотелось узнать о нем побольше.

– Да это просто одно из благотворительных учреждений. Сегодня они процветают, а назавтра их и след простыл. Так случается очень часто. Люди изредка с удовольствием делают добро, но, к сожалению, вскоре устают от этого.

– Бедный В.Э.Н., – посочувствовал сэр Генри. – Все, что ему нужно, – это жить спокойно. А все, чего хочет Фанни, – это удачно выдать замуж своих дочерей. Они ведь обе такие хорошенькие, и особенно Флоренс…

– Значит, она считает, что на ней лежит некий долг, – медленно произнесла я и заметила ню Генриетта внимательно изучает меня.

– Как это, должно быть, волнующе – знать, что тебя призвал Господь! – страстно воскликнула она. – Как отрока Самуила, не так ли? Ведь с ним, кажется, тоже случилось нечто с этом роде?

– Ну, вас ведь тоже призвали, – с улыбкой сказал сэр Генри. – Вас призвали к браку, как только вы начали выезжать в свет.

Все засмеялись. Мне показалось, леди Карберри считает, что мы слишком увлеклись странными фантазиями мисс Найтингейл, и она решительно перевела разговор на другую тему.

Однако зерно упало на благодатную почву. Меня охватило глубокое волнение. Казалось, что кто-то невидимый старательно направляет меня на новый путь. Вначале я познакомилась с Лили Крэддок и благодаря ей узнала все ужасы учреждений, которые, как ни странно, именуются больницами. Затем я восстала от того мучительного сна, в котором пребывала после понесенной утраты, и поняла, что чтобы ни случилось с человеком, он обязан продолжать жить. А сегодняшний вечер… У меня начал созревать определенный план. По дороге домой Джо был очень болтлив. Он занимал меня рассказами о том, как много лет возил почту из Лондона в Бат и обратно. Но я слушала его вполуха. Мысли мои в это время были далеко. Джо же пребывал в прекрасном настроении. Наверняка он подробно обсудил с Джейн и Полли мой первый выезд, и они решили, что я, наконец, возвращаюсь к нормальной жизни.

На следующий день ко мне пришла гостья. Я вышла в гостиную, чтобы встретить ее, и с удивлением обнаружилa, что это никто иной, как достопочтенная Генриетта Марлингтон.

Она дружеским жестом протянула мне руку.

– Я надеюсь, вы не сердитесь, что я так рано нанесла вам визит. Мне необходимо было прийти! Так нужно поговорить с вами, а вчера вечером такого случая не представилось. Все, что я вам скажу, – строжайшая тайна!

Я в изумлении уставилась на нее, а она продолжала:

– Возможно, я кажусь вам навязчивой, но это не так. У меня есть свои причины. Я очень хочу, чтобы вы мне помогли, и мне кажется, вы сумеете это сделать. Надеюсь, вы меня поймете.

– Разумеется, я помогу вам всем, чем смогу.

– Мне очень понравилось то, что вы сделали для этой девушки, и то, как вы относитесь к состоянию наших больниц.

– Любой на моем месте, увидевший их, отнесся бы точно так же.

– О, нет! Я так не думаю. Но первым делом мне хотелось у вас спросить – вы ведь вышли замуж за Обри Сент-Клера? Не тревожьтесь, я никому ни слова не скажу. Но для меня это очень важно.

– Но почему?

– Видите ли, это своего рода пример для меня.

– Простите, я вас не понимаю.

– Это я и собиралась вам объяснить. Можно мне сесть?

– Да, конечно. Простите, что я сама вам не предложила. Вы застали меня врасплох. Не хотите ли чаю?

– Да, это было бы прекрасно!

Я позвонила. На пороге гостиной появилась Джейн.

– Пожалуйста, принесите нам чаю, – обратилась я к девушке.

– Да, мадам, – ответила та.

Быстрота, с которой Джейн мгновенно перевоплощалась в образцовую горничную, когда того, по ее мнению, требовали обстоятельства, всегда забавляла меня – ведь обычно, оставаясь одни, мы в наших отношениях мало напоминали хозяйку и служанку.

– Какой приятный дом! – воскликнула Генриетта, когда Джейн вышла из комнаты.

– Да. Мы с отцом арендовали его, когда вернулись из Индии.

– Я слышала, что ваш отец умер. Примите мои соболезнования.

– Он скончался скоропостижно, – сказала я. – От этого еще тяжелее.

Генриетта кивнула. Я понимала, что она старается занять меня обычным светским разговором, пока не принесут чай, и мы не останемся одни.

Вот, наконец, и чай. Разлив его, Джейн деликатно удалилась, а Генриетта сказала.

– Вы, должно быть, удивлены, почему я ворвалась к вам непрошенной. Это противоречит правилам приличия, не так ли? Мой поступок выходил за рамки обычных норм поведения, но только вы, как мне кажется, в состоянии меня понять. Вот почему я набралась смелости и пришла.

– Так что же вас беспокоит?

– Очень многое, к сожалению.

– И вы считаете, что я могу вам помочь?

– Мне кажется, что, кроме вас, никто на свете не смог бы – или не захотел.

– Расскажите же, наконец, в чем дело.

– Речь идет о замужестве. Понимаете, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что не хочу выходить замуж.