Дай мне шанс - Дженнифер Доусон

– Ох, не знаю… Она молода и очень красива. Может, на этот раз он поддался соблазну.

Митч встал из-за стола и подошел к раковине. Уставившись на задний двор, он молчал добрых две минуты. Наконец обернулся и спросил:

– Сколько она хочет?

– Миллион, – ответила Шарлотта с таким видом, словно говорила о каких-то очередных покупках.

– Слишком много для сенатора, который трахается со своей помощницей, – проворчал Митч.

– Митчелл!.. – Шарлотта побледнела. – Как ты можешь…

– Что еще? – перебил Митч. – Ведь это – не конец истории?

Шарлотта потянулась к салфетке и, как леди Макбет, стала вытирать невидимое пятнышко.

– Выкладывай. – Голос Митча был таким холодным, что Мадди невольно поежилась.

Мать вздохнула и проговорила:

– Похоже, она раскопала еще одну неприятную историю.

– Какую? Что за история? – Митч выстреливал словами как торпедами.

– Она знает, что ты сделал.

Сердце Мадди на мгновение замерло.

– Сукин сын, – пробормотал Митч.

– Что? – впервые заговорила Мадди, не в силах сдержаться.

Шарлотта молча смотрела на сына, словно ожидая наставлений.

Тот скрестил руки на груди и пробормотал себе под нос что-то неразборчивое.

– Митч, что с тобой? – Кровь бросилась в лицо Мадди. Она понимала: происходит нечто скверное.

Он ухватился обеими руками за стол и откинулся на спинку стула. Если он пытался выглядеть равнодушным, ему это плохо удавалось. Шумно выдохнув, Митч проговорил:

– В ту ночь я рассказал тебе не всю историю.

– А в чем заключается вся история? – спросила Мадди, забывая обо всем – даже о его матери, сидевшей рядом.

– Пытаясь найти доказательства, чтобы обелить свое имя, я нанял в Массачусетском технологическом институте своего друга, хакера, и тот взломал файлы Томаса. Мы ничего не нашли, зато наткнулись на сделку, совершенную Томасом и моим отцом. Абсолютно незаконная сделка, которая могла погубить обоих. – Тяжело вздохнув, Митч добавил: – И я уничтожил доказательства их вины.

Мадди повернулась к Шарлотте и взглянула на нее вопросительно.

– Каким-то образом она обнаружила это, и если я не заплачу ей, то все выйдет наружу, – пояснила Шарлотта, внезапно постарев лет на двадцать. – Эта женщина откуда-то все узнала… Узнала о том, что сделал Митчелл для спасения отцовской карьеры. И теперь ожидается… обличение грязной семейки Райли.

Лицо Митча превратилось в холодную маску.

– Откуда она могла это узнать?

– Мы понятия не имеем, – вздохнула Шарлотта, и помолчав, продолжила: – Но она представила достаточно подробностей, чтобы мы поняли: это не блеф.

Шарлотта прижала к груди свои идеально наманикюренные пальцы и снова вздохнула. После чего заявила:

– Если бы дело было только в твоем отце, я бы предоставила ему самому убирать за собой всю грязь. Но я подвела тебя однажды и не хочу подвести снова. Для тебя, Митчелл, еще не слишком поздно. Я чувствую это сердцем. Я не всегда была хорошей матерью, но у меня еще есть шанс хоть что-то изменить. Я не хочу, чтобы ты рухнул в пропасть вместе с отцом. Особенно после того, что ты для него сделал.

Митч поморщился. Головная боль, зародившаяся где-то в глубине черепа, подползла ко лбу. О господи, какой ужасный день!

Он провел пальцами по волосам, глядя на реку, медленно катившую свои воды. После драматического объявления матери он ушел, решив побыть в одиночестве. Чтобы подумать, поразмыслить о своем жалком будущем.

Тяжело вздохнув, он поднял с земли камешек и бросил в воду. Камень утонул посреди реки, предварительно оставив на гладкой поверхности водяные кольца.

Человеку, препятствовавшему отправлению правосудия, грозили самые разнообразные кары – от штрафа до тюрьмы. Но срок давности почти истек, а половина участников сделки была мертва. К тому же все внимание будет обращено на его отца. Трудно предсказать, каким будет наказание для него, Митча, но ясно одно: его лишат звания адвоката – это несомненно.

Хотя какое это имело для него значение? Он ведь уже давно не практикует…

Но все же он знал: ему не все равно.

Выходит, он все-таки питал какие-то надежды? А ведь убеждал себя, что плевать ему на несостоявшуюся карьеру. Значит… лгал самому себе. А правда скрывалась в глубине души, куда ему не хотелось заглядывать; правда заключалась в том, что он хотел начать все сначала. Он не брался за дело Люка, потому что боялся взглянуть правде в лицо. А надежда… Она по-прежнему жила в его сердце.

Во всем виновата Мадди. Пока она не появилась, проскользнув через все линии его обороны, он спокойно жил в состоянии душевного онемения. Готовый верить, что ему плевать на всех и вся. И он был в полном порядке – даже почти счастлив. Но затем в его жизни появилась Мадди и заставила его вспомнить, что он по-прежнему жив.

Бросив в реку второй камешек, Митч наблюдал, как гладкая серая галечка подпрыгивала по поверхности воды, прежде чем потонуть.

На этот раз будет гораздо тяжелее все потерять. В Чикаго он вел совершенно определенный образ жизни. Но самой жизни не было. Да, его постоянно окружали люди, но никто не знал его по-настоящему. Даже Сара. Между ними были секс и страсть, однако… Несмотря на близость, они не любили друг друга – это была всего лишь игра. Оба были скучающими людьми, которым требовался вкус запретного, чтобы добавить в жизнь немного пряности. И Сара никогда не пробиралась ему в душу.

А Мадди…

– А вот я принесла тебе выпить, – раздался у него за спиной тихий голос Мадди. Словно он мысленно призвал ее, и она прилетела, как ласковый летний ветерок, приносящий утешение.

Митч обернулся – и у него перехватило дыхание. Темно-рыжие волосы Мадди пылали, как языки пламени в предзакатном солнце.

Она улыбнулась – и ему в который уже раз захотелось сказать ей о своих чувствах. Но он сдерживался. Слишком много всего… Слишком быстро…

Мадди протянула ему стакан лимонада и пояснила:

– Я разбавила его водкой.

Митч рассмеялся, удивленный, что все еще способен смеяться.

– Спасибо, принцесса.

Она села на одеяло рядом с ним. Он взял стакан и одним глотком отпил сразу половину. Напиток был сладким и терпким, с намеком на наслаждение. Совсем как Мадди.

Она положила голову ему на плечо и прижалась к нему.

– Подожди, принцесса.

Митч осторожно поставил стакан на траву, затем улегся и привлек ее к себе.

Запах миндального шампуня ударил в ноздри, когда Мадди прильнула к нему, закинув ногу ему на бедро. Митч улыбнулся – и вдруг почувствовал, что настроение у него существенно улучшилось. Более того, нахлынуло какое-то странное расслабляющее удовлетворение, и его стало клонить ко сну. Мадди лежала рядом с ним под деревьями, сквозь листву проглядывало солнце, слышалось тихое журчанье воды… и его глаза сами собой закрылись.