Неукротимая Сюзи - Луиза Башельери

Я ехал из Парижа в Ла-Рошель

И по дороге трех красавиц встретил.

Забыв тотчас же про свою Мишель,

Я самую красивую приметил.

В седло я эту даму посадил

(Красавиц я с собой возил частенько).

«А замужем ли вы?» – затем спросил,

Подумав, между прочим, хорошенько.

«А есть ли у меня муж или нет,

Какое вам, мсье, скажите, дело?

Но я, могу я вам сказать в ответ,

Троих детей уже родить успела.

Нотариус был первого отцом,

Отец второго, помню, был монахом,

И третьего отец был чернецом,

Который про дитя узнал со страхом».

«Кто, интересно, вершит людские судьбы?» – мысленно спросила себя Сюзи. Ей никак не верилось в то, что Богу, наделенному здравым смыслом, захотелось сделать так, чтобы Сюзанна Флавия Эрмантруда Трюшо родилась на улице Сен-Доминик в Париже, чтобы она впоследствии оказалась в объятиях симпатичного шевалье и чтобы тот вскоре умер. Ей не верилось в то, что Бог, обладающий милосердием, мог заставить ее отправиться в море, где ее ждала ужасная буря. Наконец, ей не верилось, что Бог, решив ей за что-то отомстить, мог заставить ее влюбиться в переменчивого капитана.

Ракидель верил во всемогущество Великого Архитектора Вселенной… Однако если и существовал такой Архитектор, то его идеи и замыслы были какими-то странными!

Зайдя в одну из таверн, Сюзи, переодетая в мужчину, почувствовала, что в этой таверне, в этом порту и среди этих людей она находится… у себя дома. Она почувствовала себя… собой, настоящей!

Сюзи поискала глазами свободный столик. Увидев ее одежду помощника капитана, некоторые из громко сквернословивших выпивох замолчали. И вдруг она заметила, что в глубине помещения сидит за столом, куря и читая газету, знакомый ей человек. Это был Николя Гамар де ла Планш, бывший на «Шутнице» врачом. Когда он поднял голову и увидел помощника капитана Антуана Карро, его лицо просветлело:

– Черт возьми, вот так сюрприз! А я-то думал, что вы уже снова отправились в плавание, помощник капитана!

– Вот уж нет, я, как видите, теперь такой же разоруженный и безобидный, как «Шутница».

– Вы решили больше не выходить в море, раз каперство теперь запрещено? Однако поговаривают, что Французская Ост-Индская компания снаряжает множество кораблей и что будущее находится в южных морях, где теперь можно сколотить немалое состояние…

– Я не стремлюсь сколотить состояние, доктор… Что касается моря, то я удалился от него на несколько месяцев, но вот теперь, снова приехав в этот порт, я понимаю, как мне его не хватает…

– Хм… Вам известно, что говорил о моряках Платон?

– Известно. Он говорил, что существует три вида мужчин: живые, мертвые и те, которые плавают по морю…

Не дожидаясь приглашения, помощник капитана Антуан Карро присел рядом с врачом. Эта встреча его очень обрадовала и вызвала у него приятные воспоминания.

– Если я не ошибаюсь, это было ваше первое плавание – я имею в виду то плавание, которое мы совершили вместе год назад… – сказал врач.

– Именно так. И я, похоже, заразился той болезнью, которую называют «зовом моря»!

– Ха-ха-ха! Интересный же тогда собрался на «Шутнице» экипаж… Капитан – наполовину англичанин, священник – трус, врач – бестолочь…

– А мне помнится, что вы действовали очень даже толково… Я видел, как вы перевязывали черепа, израненные острыми щепками, ампутировали гангренозные конечности…

– Вы и сами, помощник капитана, смогли бы отпилить руку или ногу… Это не требует особых умений!

– Тем не менее…

– Должен вам признаться, что в моей работе корабельным врачом меня привлекает не столько медицина, сколько море…

– И вас тоже?!

– После того как мы с вами расстались, я совершил плавание к Антильским островам на торговом судне. Нам пришлось пережить несколько незабываемых штормов, однако подобные опасности – ерунда по сравнению с каперством. А вы не знаете, что стало с капитаном Ракиделем? Он снова ушел в море?

Сюзи смутилась.

– Я… Я о нем ничего не слышал. После того как была разделена наша добыча, я его больше не встречал…

В глазах Николя Гамара де ла Планша вспыхнули озорные огоньки.

– А мне показалось, что вы с ним испытываете друг к другу… большое взаимное уважение…

– Да, это верно.

– Он ведь, черт возьми, славный малый!

– Несомненно.

– Мне стало известно, что он очень интересовался так называемым спекулятивным масонством – английской утопией… Знаете ли вы, что его отец был бретонским дворянином, с которым дружил мой отец?

– Э-э… Я знаю, что его полное имя – Томас Франсуа Мари Ракидель де Кергистен… Вы собираетесь еще пробыть какое-то время в Сен-Мало, доктор, или уже вот-вот отправитесь в очередное плавание?

Врач ничего не ответил на этот вопрос.

– Как насчет того, чтобы выпить кружечку? – спросил он.

Сюзи отклонила его предложение:

– Нет. Я не люблю пиво.

– Может, тогда ром?

– Ром… Ром я тоже не люблю…

– Странно! Человек, заявляющий, что он любит море, не может пренебрегать ромом!

– Дело в том, что…

Губы Гамара де ла Планша расплылись в улыбке, а выражение его лица стало лукавым.

– Дело в том, что ром и пиво – это напитки для настоящих мужчин, – сказал он.

– Ну да… э-э… Я, пожалуй, выпью бокал рома.

– Не мучайте свое горло ради того, чтобы пытаться и дальше вводить меня в заблуждение, помощник капитана. Мы сейчас находимся на суше, и никто из наших бывших товарищей уже не может нас услышать… Я ведь, несмотря на вашу мужскую одежду, всегда знал, кто вы есть на самом деле…

Сюзи побледнела.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что вы такой же помощник капитана, какой вы шевалье, и что имя, которым вы себя называете, совсем не соответствует вашему полу. Короче говоря, я понял, что вы женщина, еще в тот момент, когда вы впервые ступили на палубу «Шутницы».

– Но… благодаря чему?

– Я не ахти какой врач, но все же изучал медицину, и анатомия не является для меня загадкой. По телосложению вполне можно определить, к какому полу относится человек, и поэтому меня не могли обмануть ни мужской тембр вашего голоса, ни попытки спрятать женскую грудь! Эти ваши ухищрения не смогли ввести в заблуждение и капитана Ракиделя, не так ли?

– Я…

– Не волнуйтесь, помощник капитана, и не опасайтесь, что я случайно проболтаюсь… или открыто вас разоблачу! Я умею держать язык за зубами… Я немало восхищался вашим мужеством, вашей выносливостью и вашим умением владеть саблей, когда вы обнажали ее сначала для того, чтобы забавы ради сразиться с капитаном, а затем – чтобы вступить в бой с испанцами.