Хозяйка магического ломбарда, или не злите ведьму! - Римма Кульгильдина

Глава двадцать четвертая

Вампир смотрел на меня и сосредоточено барабанил пальцами по подлокотнику.

– Эмиль, – начала говорить я и замолчала.

Вампир вопросительно поднял брови, и пальцы его зависли в воздухе. Не дождавшись от меня продолжения фразы, он вновь забарабанил рваный мотив. Не торопил меня, давая возможность собраться с мыслями.

– Эмиль, – повторила ещё раз и вздохнула. – Всё, что я сейчас скажу – исключительно мои домыслы. Хорошо? Имей это в виду. Профессор Зразар приходил ко мне вчера, но ничего конкретного так и не сказал. Долго рассказывал о том, для чего я появилась на свет. О моей, якобы, миссии и долге перед Гильдией. Вспомнил про отца моей матери, говоря, что он совершил подвиг. Нет, не так. Принёс жертву. Что он добровольно отказался от своего дара и служения во имя создания меня. Правда, сначала они такие же надежды возлагали на маму, но чем-то она им не угодила. Так вот… Долг. Который, как известно, должен быть оплачен.

Произнося слово за словом, я вновь погружалась во вчерашний день. И сейчас доводы Зразара казались мне не такими уж и абсурдными. Я – проект нескольких поколений некромантов и множества мастеров Гильдии. Проект, судя по всему, удачный, раз сам Зразар пожаловал в Заповедник, чтобы поговорить со мной. Но если я так была нужна и настолько значима, почему меня наказали ссылкой?

– Потому что я настоял, – услышала голос вампира.

Только встрепенувшись от его ответа на не озвученный вслух вопрос, поняла, насколько глубоко погрузилась в свои думы.

– На чём именно ты настоял? – хрипло спросила, посмотрев ему в глаза.

– На таком виде наказания. Я убедил их, что тебя нужно отправить туда, где нет магии. Сказал, что ты сломаешься. Заставил поверить в то, что, придя через несколько дней с предложением ослабления наказания, можно будет предложить тебе любые условия. И ты согласишься.

– И они поверили? – спросила дрогнувшим голосом, уже зная ответ.

– Поверили, – качнул головой Эмиль. – Потому что в похожей ситуации другие повели бы себя именно так. Каждое существо, Фирин, в первую очередь примеряет ситуацию на себя. И уж потом соглашается или не соглашается с выводами.

– А ты? – сдерживать слёзы удавалось с трудом.

– Что я? – вампир откинулся на спинку кресла и слегка стёк по нему вниз.

– Ты верил в то, что говорил им. Про меня? – мне во чтобы не стало нужно знать, даже если ответ меня не утешит, поэтому смотрела на него и с дрожью внутри ждала ответа.

– Когда я произносил свою пламенную воодушевляющую речь – верил, – улыбнулся Эмиль, и сердце моё ухнуло вниз. – Но только для того, чтобы поверили мне. Знаешь, в чём секрет искусной лжи? Ты должен верить в то, что говоришь. Тогда и остальные поверят.

Мы сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза. Эмиль улыбался, и его улыбка становилась всё шире и радостнее. А потом она пропала.

– Фирин, – сказал он, резко выпрямившись в кресле и наклонившись ко мне. – Ты никому ничего не должна. Ты не проект. Не чья-то воля. Оправдывать чужие ожидания… нет у тебя такой задачи. Ни у тебя, ни у кого-либо живущего в любом из миров. Ты родилась. Неважно как. Выросла и сформировалась. Ты – личность. А значит, твоя воля, твои решения, твоя жизнь зависят от тебя. Какой она будет. Где и с кем. Вот во что я верю всегда. Тебе решать. Что бы ты ни решила, я буду на твоей стороне.

Слёзы всё же хлынули из глаз.

– Почему? – выговорила сквозь всхлипы. – Почему ты на моей стороне?

Эмиль снова откинулся на спинку кресла и вытянул длинные ноги.

– Ну, кто-то же должен, – улыбнулся он. – Таково моё решение.

Я шмыгнула носом и закивала головой.

– У меня тоже есть решение, Эмиль, – пальцами убрав с лица слёзы, растёрла их между ладонями. – Я хочу остаться в Заповеднике. Мне нравится идея ломбарда, и я хочу быть именно здесь. С Кудесником. И… со всеми вами.

Вампир слушал меня, чуть склонив голову.

– Я надеялся на такой исход, – тихо проговорил он и тут же, стукнув себя по коленям, воскликнул: – Осталось только отвадить от Заповедника Гильдию! Задача легче лёгкого! Только я пока не знаю, как это сделать.

***

Мы с Эмилем ничего не придумали. Вертели-вертели ситуацию и так и сяк, но хорошее решение не находилось.

– Ладно, – подытожил вампир и решительно поднялся из кресла, хрустнув суставами. – Что-то я засиделся. Надо проветриться. Пойду я, знаешь, Кудесника грузану. А то он валяется в моей комнате на диване и ничего не делает, только спит. Расскажу ему всё, пусть думает. В конце концов, это в его интересах. Чем быстрее решим задачу с Гильдией, тем быстрее он вернётся… – вампир коротко глянул на меня, – к нормальной жизни.

Мысль о Кудеснике нежной волной обняла меня и заставила мечтательно улыбнуться. Мне вдруг остро захотелось этой «нормальной жизни». Чтобы засыпа́ть не под звуки голоса из телефонной трубки, а уткнувшись носом в тёплую шею. И чтобы утром…

– Так, Фирин! – выдернул меня из мечтаний весёлый голос Эмиля. – Мечтать будешь потом! Тебе ещё ломбард завтра открывать. Зря что ли Пафнутий тебе столько шаров приволок. А зачем, кстати?

Я с улыбкой посмотрела на него и перевела взгляд на розовые шары, висящие под потолком.

– Мы хотели украсить ими торговый зал и вход. Открытие – это же праздник, а праздник…

– … без воздушных шаров и не праздник вовсе, – понимающе подхватил Эмиль. – Только там про ребёнка на празднике было.

– Э-э-э… – непонимающе перевела взгляд с шаров на вампира.

Тот пожал плечами и усмехнулся.

– «Мэри Попинс» любимая книжка Агнесс. Не удивлюсь, если она дружила с Памелой, хотя я никогда не спрашивал, – пояснил Эмиль, разглядывая шары и задумчиво почесывая бровь. – Подарить ей, что ли… сразу штук сто. Любопытно будет смотреться.

– Обычно, чтобы впечатлить женщину, в таких количествах дарят цветы, – заметила я и добавила: – У меня мама любит подобные истории.

Вампир перевёл на меня мечтательный отрешённый взгляд:

– В её жизни было столько поклонников с пышными букетами, драгоценностями и привилегиями, что не сосчитать. Мне нужно быть уникальным.

– Мне кажется, ты для неё… сам по себе уникальный, – сказала и почувствовала необычное состояние, когда до дрожи в пальцах хочется сказать человеку то, что думаешь и подбираешь слова. – И она любит тебя… Потому что ты… это ты.

Без малейшей тени улыбки вампир выслушал