Лавка запретных книг - Марк Леви

26

Загадка холодильной камеры

Молчание Митча, его взгляд без всякого выражения свидетельствовали о том, как тяжело, даже невозможно было для него принять мысль о предательстве. Анна убедила его, что свежий воздух и вкусная еда вернут ему душевное равновесие. Ей удалось затянуть его к себе в ресторан, где она приготовила для него пасту орзо с дикой спаржей, купленной только этим утром на рынке для кулинарного эксперимента, и весенний суп с тофу. Но, сев за стол, Митч пришел в еще большее уныние.

– Митч, – осторожно начала Анна, – у тебя такой вид, словно на тебя рухнуло небо.

– Я совершенно потерялся, у меня чувство, что исчезает мое прошлое.

– Думаешь, ты совсем его забудешь?

– Нет, но как бы не наступил день, когда оно покажется мне нереальным.

– Я точно знаю, что остудит тебе голову.

Она вынула из кармана передника свою записную книжку, открыла ее и дала Митчу.

– Здесь перечислено то, что мне нужно из холодильной камеры, найди все по списку и принеси мне на кухню, но смотри, ничего не пропусти. Сможешь?

Митч утвердительно кивнул и встал.

– Не забывай закрывать за собой дверь, там должна сохраняться постоянная температура! – крикнула она ему вслед.

Проводив его взглядом, она облегченно вздохнула. Ей нужно было хотя бы немного побыть одной.

Но передышка оказалась короткой. Вошедший в ресторан инспектор неприязненно уставился на нее.

– Вы верующая? – спросил он с естественной для него бесцеремонностью.

– Нет, но порой у меня возникает желание поверить в ад, чтобы некоторые навечно туда провалились; меня упрекают в излишнем оптимизме.

– Лично я никогда не хожу в церковь, но сегодня пересмотрел свое отношение к таинствам веры. Мне было даровано небольшое чудо, – сообщил он, потирая руки.

– Мне надо составлять меню, нанимать персонал, осваивать оборудование. Если вы сможете избавить меня от цитат из дешевого календаря и просто сказать, чего вы хотите, то мы сэкономим время.

– А здесь у вас недурно! – сказал инспектор вместо ответа на ее просьбу. – Оформлено со вкусом; если вкус не изменит вам и как кулинару, мне видится самая многообещающая перспектива. Если, конечно, не…

Он стал возить кончиком языка по своим зубам, как будто выковыривая застрявший там кусочек ореха, это сопровождалось омерзительным чмоканьем.

– Верх неприличия! Хотите зубочистку?

– Я выяснил, что вы стажировались в «Трех кузенах».

– Я работала там официанткой, а не училась.

– А потом?

– Уехала учиться у опытного шеф-повара, в…

– Тем не менее вы хорошо ладили с тем, кто с вами работал, – перебил ее инспектор. – Мне дали понять, что…

– Не верьте сплетням. Повторяю, в кухне я не работала, я была официанткой.

– Если так, то комиссар Жабер не мог вас миновать. Он был завсегдатаем заведения, со своим столиком.

– Мы обслуживали по триста гостей за раз, среди них было много завсегдатаев, уверена, так продолжается до сих пор.

– Будем надеяться, что далеко не все они расстаются с жизнью, утолив там голод. Удивительно, как быстро после гибели бедняги Жабера вы сбежали на край света! Это было самое настоящее поспешное бегство…

Анна затаила дыхание и так позеленела, что приобрела окраску дикой спаржи.

– Кстати, прокурор Салинас тоже умер от отравления. Главный подозреваемый – ваш возлюбленный. Это, конечно, всего лишь тревожащее совпадение, но вы вот-вот откроете свой собственный ресторан и при этом называете два отравления вокруг вас сплетнями… Как хотите, у меня в такой обстановке как-то пропадает желание пробовать ваши блюда. – Говоря это, он положил руку Анне на плечо.

– Еще раз до меня дотронетесь – будете долго сожалеть.

– Собрались и меня отравить? – осведомился инспектор, пряча руки в карманы.

Его беспардонность все сильнее тревожила Анну, начавшую догадываться о его намерениях.

– Обстоятельства смерти комиссара Жабера так и не прояснены. Мне стоило бы ими заинтересоваться, как-никак это был мой коллега. Если, конечно, не… – повторил он.

Она сделала вид, что не понимает его.

– Все могут ошибаться. Предположим, что вы не были в обществе вашего друга книготорговца в день убийства прокурора. В этом случае я бы забыл все, что узнал о вас. Утро вечера мудренее… Предлагаю вам поразмыслить до завтра.

Он изобразил плотоядную улыбку и удалился.

Митч медленно закрыл дверь холодильной камеры, немного подождал, снова открыл.

– Думаю, здесь все, – сказал он, ставя на рабочий стол ящик.

Анна повернулась к нему, очень стараясь не показывать охвативший ее гнев. Это состояние было ей знакомо, оно напомнило тот вечер, когда она вышла из «Трех кузенов». Она шагнула к раковине и стала так яростно тереть щеточкой пальцы, что до крови расцарапала.

– Я прочитал твой рецепт, он потрясающий. Почему ты столько ждала, прежде чем начать свое дело? – спросил Митч, приобняв ее и отняв щеточку.

Анна окаменела. Повернувшись к нему, она призналась ему в том, о чем никто, кроме Хосе, не знал.

– Потому что однажды меня после работы изнасиловал комиссар полиции, я ему отомстила, немножко убив, это и заставило меня отложить все планы.

Митч не нашел слов, чтобы выразить боль, пронзившую его от ее откровения. Со слезами на глазах он заключил ее в объятия, и нежность отодвинула все разочарования, все беды.

– Ты и Салинаса немножко убила, чтобы отомстить за меня?

– Митч, нам надо срочно найти виновного, чтобы обелить себя.

____________________

Анна заперла ресторан и повезла Митча к себе домой. На сей раз им было не до дегустации. Она усадила его в гостиной, сама села напротив, привалившись спиной к буфету и положив руки на столик. Она долго смотрела на него, как будто решила ответить в конце концов на вопрос, какое ухо у него больше, правое или левое.

– В чем дело? – не выдержал Митч.

– Я хотела задать тебе тот же вопрос.

– Уверяю тебя, со мной все в порядке.

– Митч, ты никудышный лгун, я думала, что мы давно об этом договорились. Пойми меня правильно, я высоко ценю это твое качество, но сейчас настало время сказать мне правду. Когда я спросила тебя, как можно было проникнуть в твой магазин, не взломав дверь и не заставив сработать сигнализацию, ты изобразил приступ дурноты. Тебе и правда стало дурно, потому что ты сразу кое о ком подумал. Это было написано у тебя на лбу, еще отчетливее, чем «1Q84» на обложке Мураками. – И она вытащила из ящика буфета книгу.

– Ты все это время ее берегла? – удивился Митч.

– Я очень верна в дружбе. Если коротко, я очень верная. Итак?

Митч покачал головой, признавая поражение.

– Я дал второй ключ мадам Ательтоу. Еще