До края земли - Элизабет Лоуэлл

– Нет.

– Вот это да!

– Если согласятся твои родители, – быстро уточнил Трэвис. – Я позвоню им.

– Они не скоро оторвутся от телефона! – огорчился Джейсон.

– Ну ладно, пока вы с Кэт позавтракаете, я сбегаю к тебе домой и поговорю с твоей мамочкой, ведь одно ухо у нее все-таки свободно.

Джейсон, окрыленный надеждой попасть на настоящее судно, не заметил, как съел сначала свой завтрак, а потом и завтрак Кэт. Он поглощал омлет, болтая о пиратах, парусниках, кровавых сражениях и бушующих морях.

Когда Трэвис вернулся, Джейсон сидел на коленях у Кэт, а она вытирала бумажным полотенцем варенье с его рук, щек и подбородка. Мальчик болтал без умолку.

– Готовы? – спросил Трэвис. – Если да, то поедем на машине моей кузины. На ней обязательно нужно покататься, иначе сядет аккумулятор.

Джейсон, соскочив с колен Кэт, бросился к задней двери.

– Остановись, тигр, – сказал Трэвис. – Пойдем через парадную дверь по тротуару, на море сейчас прилив.

Джейсон, открыв дверь, посмотрел на волны.

– Да нет, все нормально. По тротуару ходят только дети.

– Значит, я еще ребенок, – спокойно заметил Трэвис.

Мальчик понял, что Трэвис ведет себя точно так же, как и Кэт, – почти все время шутит.

– Спрячь кораблик в сумку с фотоаппаратами, – шепнул Трэвис на ухо Кэт.

– Хорошо. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. – Ты замечательный и ловкий человек, Ти Эйч Дэнверс.

– Без этого нельзя стать пиратом.

Трэвис вышел вслед за Джейсоном.

Как только они заехали на стоянку в гавани и закрыли машину, Джейсон запрыгал от возбуждения.

– Я еще никогда не бывал на корабле – на настоящем корабле. Это просто потрясающе! Малышей туда уж точно не берут!

Трэвис усадил мальчика к себе на плечи и направился через переполненную в выходной день стоянку. Когда они подошли к пристани, Джейсон не сразу согласился надеть спасательный жилет. Плавание на “Зодиаке” показалось мальчику головокружительным приключением, он радостно смеялся и смотрел на новый для него мир широко открытыми глазами. Очарованный им Диего дважды объехал вокруг “Повелительницы ветров”.

Кэт снимала Джейсона и Трэвиса, стараясь запечатлеть на пленку их доверительные отношения. Едва поднявшись на палубу, Джейсон засыпал Трэвиса вопросами о корабле.

Трэвис терпеливо и подробно отвечал мальчику. Он рассказывал о долгих ночах в море, о реках звезд в безоблачном небе, об ужасных штормах, когда невозможно ничего разглядеть вокруг. Капитан говорил о восходах солнца в тропиках, о необычайной ночной тишине, нарушаемой только шипением воды под килем, о гигантском фонтане, который выпускает в воздух всплывший поблизости кит.

Кэт знала, о чем умалчивает Трэвис: ему страстно хотелось снова оказаться в океане, вдали от земли, смога и людей, снова ощутить себя капитаном прекрасного судна и почувствовать под ногами его надежную палубу. Трэвис мечтал, чтобы ветер трепал его волосы, прошлое осталось за кормой, а будущее сверкало впереди, как залитое солнцем море.

Кэт снимала, забыв об усталости. Ей удалось запечатлеть на пленку стремление и любовь к морю умного, серьезного и взволнованного мальчика и такого же умного, серьезного и взволнованного взрослого мужчины. При этом она старалась не думать о том, что никогда не узнает радости материнства. И все же печаль ощущалась в том, что снимала Кэт, – в резких тенях яркого дня, в черной неотвратимости будущей разлуки.

Слыша острую тоску по морю в голосе Трэвиса, Кэт понимала, что это будущее скоро наступит. Слишком скоро, а январь еще слишком далеко.

“По крайней мере я могу любить Джейсона, – сказала себе Кэт, меняя катушку с пленкой. – Во всяком случае, он останется со мной, пока его родители не переедут. Может, все сегодняшние телефонный звонки у него дома связаны как раз с этим? Надеюсь, что нет. Я буду скучать по моему яркому маленькому торнадо”.

Кэт отогнала мысли о будущем и горьких потерях, которые оно сулило. Ей предстоит горевать о любимых – Трэвисе и Джейсоне. Любовь к ним была совсем разной, но одинаково сильной. Кэт хотелось и смеяться, и плакать, наблюдая, какое удовольствие они получают от взаимного общения.

– Кэт?

Она оторвалась от фотоаппарата и поняла, что Трэвис уже несколько раз окликал ее.

– Кажется, в твоей сумке для фотоаппаратов что-то есть?

– Закрой глаза, Джейсон, – вспомнив об игрушке, сказала Кэт. – И не подсматривай!

Мальчик закрыл глаза ладошками. Кэт протянула игрушку Трэвису.

– Ты сделал для ребенка это чудо, тебе его и дарить.

– Но я хотел, чтобы ты…

– Давай-давай! – Кэт передала ему суденышко. – Все, Джейсон. Посмотри, что твой пират сделал для тебя.

Мальчик уставился на подарок большими блестящими глазами и нерешительно потянулся к нему.

– Это мне?

Трэвис присел на корточки.

– Конечно, тебе.

Джейсон бросился к нему на шею и поцеловал его.

– Ты самый лучший пират на свете!

Трэвис крепко обнял ребенка.

– А ты лучший из всех мальчиков.

Заметив, с какой тоской Кэт следит за Джейсоном, едва сдерживая слезы, Трэвис вдруг понял, что хотел бы подарить ей ребенка.

В этот момент он осознал, что смог бы полюбить эту женщину. Это открытие поразило его, поскольку риск был слишком велик. Но, несмотря на свои незаживающие шрамы и жестокие уроки прошлого, Трэвис внезапно поверил, что Кэт такая, какой кажется, – женщина, способная любить безотносительно к деньгам.

“Она не похожа на других женщин, добивающихся интригами и ложью роскошной жизни; Кэт совсем другая. Она должна быть другой. Но если и в этот раз я ошибусь, то пострадаю только сам”.

Трэвис понимал, что это слабое утешение в сравнении с тем риском, которому он себя подвергал, но выбора не было.

Он потрепал Джейсона по плечу.

– Пойди покажи свой подарок Диего. У него целая коллекция резных игрушек со всего света.

Как только мальчик убежал, Трэвис посмотрел на Кэт. В ее прекрасных глазах светились радость и боль.

– Завтра, Кэт. Завтра мы с тобой отправимся в море, всего на несколько дней.

Она закрыла глаза, догадываясь, что его буквально разрывают на части несовместимые желания. Как, впрочем, и ее.

Она не может уехать. Это невозможно. Слишком много дел предстояло сделать. Январь накатывался на нее, как лавина, – быстро, безжалостно и неотвратимо.

Наконец Кэт открыла глаза и посмотрела в лицо любимому.