Данте - Сэди Кинкейд

Я проглатываю волну эмоций, которая поднимается от глубины моего живота до груди. Это первый раз, когда я вижу в нем хотя бы намек на что — то похожее на уязвимость. Он пытается, верно? Борется со своей истинной природой, чтобы дать мне что — то из того, что мне от него нужно. И разве это не должно чего — то значить? Потому что правда в том, что в его темноте я чувствую себя более желанной, чем когда — либо в свете кого — либо другого.

— Да, я выйду за тебя замуж.

Толстая вена пульсирует у него на шее, прежде чем он снова поднимает на меня темные глаза, полные огня. Он надевает безупречный камень мне на палец:

— Он прекрасен, — говорю я ему.

— Это принадлежало моей прабабушке.

— Правда? — внезапно этот момент кажется еще более напряженным, чем раньше.

— Она верила, что это обладает магической силой, — говорит он с кривой улыбкой.

— Хорошая магия, верно?

— Лучшая, — отвечает он, прежде чем нежно поцеловать меня в губы.

Не требуется много времени, чтобы поцелуй превратился в нечто большее, как это всегда бывает с ним. И когда он скользит языком в мой рот, он заключает меня в свои объятия. Он встает, а затем поднимает меня со стула, прежде чем посадить на стол. И, не прерывая нашего поцелуя, он садится на мой теперь свободный стул.

Его руки скользят по моей коже, снимая с меня кардиган, прежде чем положить его на стул рядом с ним, и это простое действие заставляет мое сердце биться чаще. Обычно он выбрасывает мою выброшенную одежду, не задумываясь о том, где она окажется, но однажды я сказала ему, что это кардиган моей матери и как много он для меня значит.

— Пришло время для моего десерта, — рычит он, прерывая наш поцелуй и начиная стаскивать с меня леггинсы и трусики.

— Ты такой неоригинальный, — хихикаю я, извиваясь задницей, чтобы помочь ему.

— Ты не будешь так говорить, когда мой язык окажется в твоей сладкой киске, котенок, — он стаскивает с меня одежду через ноги и бесцеремонно перекидывает ее через плечо.

— Может быть, — я запускаю пальцы в его волосы, когда он наклоняет голову и начинает прокладывать дорожку мягких, как перышко, поцелуев от моих колен к бедрам. Его горячее дыхание обжигает мою кожу, заставляя меня дрожать.

— Ты так хорошо пахнешь, Кэт, — бормочет он напротив моей кожи, раздвигая мои бедра шире, пока я не раскрываюсь для него. — Для меня тоже такая чертовски влажная, — он проводит пальцем по моим складочкам, и я быстро втягиваю воздух.

Затем он убирает тарелки у меня за спиной одним взмахом руки, прежде чем толкнуть меня обратно на стол. Он поднимает мои ноги за лодыжки, кладет мои ступни себе на плечи и широко раздвигает мои бедра:

— Такая милая киска, — выдыхает он мне в кожу, его голос такой низкий и хриплый, что он вибрирует по всему моему телу.

Его язык танцует по моей коже, прокладывая путь к верхней части моих бедер, прежде чем он слегка проводит им по моей киске, заставляя мою спину выгибаться от удовольствия.

— Данте, — стону я, сильнее дергая его за волосы, пытаясь направить его туда, где я хочу, чтобы он сосредоточил свои усилия.

— Так жаждешь моего рта, котенок.

— Потому что ты дразнишь меня, — протестую я.

— Я не такой, — он тихо смеется. — Но мы никуда не спешим. Позволь мне не торопиться с тобой, потому что после того, как я съем тебя прямо здесь, я отведу тебя в постель, чтобы трахать всю ночь.

— Ты дьявол, — хнычу я, когда он лениво проводит языком по моему влажному центру, прежде чем провести им по моему чувствительному клитору. Мои руки опускаются с его волос, когда теплые волны удовольствия накатывают на меня, и я раскачиваю бедрами, пока звезды не мерцают за моими веками.

Если он пообещает делать это до конца наших дней, то, возможно, женитьба на этом дьяволе в конце концов будет не такой уж плохой вещью.

Глава 36

Кэт

Я переминаюсь с ноги на ногу, грызу ноготь, пока мы идем по коридору. Сегодня день, когда Лоренцо Моретти наконец возвращается домой вместе со своей женой Аней. С момента своего предложения неделю назад Данте был внимателен и заботлив, и мы находимся в лучшем месте, чем когда — либо. Но я немного опасаюсь того влияния, которое возвращение его старшего брата окажет на наши отношения.

— Прекрати, — приказывает Данте, убирая мою руку ото рта и переплетая мои пальцы со своими, чтобы я перестала ерзать.

— Прости, я не понимаю, почему я так нервничаю, — признаюсь я шепотом.

— Хм, — он отпускает мою руку и вместо этого засовывает свою в карман брюк.

Истории о Лоренцо Моретти и его любви к насилию были повсюду, сколько я себя помню. Данте, однако, ни капельки не нервничает. Возможно, он рассеян, но не нервничает. Я знаю, что он глава семьи, но ни для кого не секрет, что Лоренцо должен был быть главой. Однако по какой — то причине Данте вместо этого принял мантию их отца. Ходят слухи, что Лоренцо в то время был в ярости и так и не простил своего отца и брата за пренебрежение.

Мы останавливаемся в коридоре, в нескольких футах от огромных дубовых дверей, ведущих в главный дом. Я искоса смотрю на Данте, но он пристально смотрит на дверной проем, как будто беспокоится, что может пропустить возвращение своего брата. Джоуи выходит из кабинета и встает рядом с нами, покачиваясь на носках и тоже глядя на дверь.

Дверь распахивается, и Джоуи с визгом — Аня бежит вперед и заключает в объятия крошечную блондинку, которая только что вошла в дверь.

— Джузеппина, — хрипло говорит мужчина, похожий на гигантского медведя рядом с ней, которого, как я предполагаю, зовут Лоренцо.

— О, прекрати это, — огрызается Джоуи, выпуская его жену из своих объятий.

Темные глаза Лоренцо переводятся на его брата, а затем на