Греховный намек - Дженнифер Хеймор

Она отвернулась от него и, заткнув ладонями уши, прокричала:

– Гарет, прекрати! Пожалуйста, прекрати!

Он зашел ей за спину и, обнимая ее, проговорил:

– Дорогая, послушай… Когда-нибудь я захочу, чтобы ты отправила меня в сумасшедший дом. Я не собираюсь быть для вас с Мирандой обузой. Так вот, когда это случится… – Гарет осекся, но почти тут же тихо прошептал: – Я хочу, чтобы ты вернулась к Тристану, но ты должна обещать, что до этого дня останешься моей.

«Нет, нет, нет! Прекрати, прекрати это!!!» – мысленно кричала Софи.

А Гарет тем временем продолжал:

– И мы должны принять меры предосторожности. Я не хочу причинить тебе вред, и если приступ начнется, когда мы будем наедине… Запомни, мой пистолет лежит в шкафчике, в гардеробной. Я желаю, чтобы…

– Гарет, прекрати! – простонала Софи.

Он прижался губами к ее щеке.

– Да, я замолчу. Не стоит задумываться о будущем. Я хочу жить настоящим. – Его руки скользнули по ее халату, и он прошептал: – Софи, давай воспользуемся тем временем, которое нам осталось. Позволь мне любить тебя!

У нее перехватило дыхание, и она со стоном откинулась ему на грудь, нежась в его объятиях.

– О, Софи, любимая, – шептал Гарет, лаская ее груди.

Тут он стал развязывать пояс ее халата, и вскоре тонкий шелк упал на пол. Гарет тут же положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

Софи внимательно всматривалась в него. Шрам на лбу был ужасным напоминанием о той боли, которую претерпел Гарет, но если не считать этого шрама и тонких морщинок вокруг глаз и у рта, то он выглядел так же, как прежде. Упрямый подбородок с ямочкой и аристократический нос. Глаза цвета бушующего моря. И золотистые волосы, которые она так любила ерошить.

Софи обняла его и прильнула к нему. И они очень долго стояли неподвижно, наслаждаясь своими ощущениями. Наконец он взял ее лицо в ладони и осторожно прижался губами к ее губам, тотчас же раскрывшимся для поцелуя. Все еще целуя Софи, Гарет повел ее к кровати. К той самой, которую она делила с Тристаном.

Дрожа как осиновый листок, Софи отбросила эту мысль. Ведь до Тристана кровать принадлежала ей одной, а еще раньше – ей и Гарету. И здесь была зачата Миранда незадолго до отъезда Гарета.

Он помог ей подняться по ступенькам. Софи скользнула под одеяла, и Гарет, проводя костяшками пальцев по ее щеке, тихо сказал:

– Я погашу лампу.

Она кивнула, а он направился к столу, стоявшему между двумя креслами.

Стоя спиной к Софи, герцог стащил рубашку и повесил ее на подлокотник кресла. Потом подался вперед – и свет погас. Теперь только огонь, пылавший в камине, освещал комнату. Вскоре Софи увидела, как муж снимает брюки. Несколько секунд спустя он подошел к кровати уже обнаженный и лег рядом с Софи. Какое-то время он лежал неподвижно, не прикасаясь к ней. Потом с тихим стоном повернулся и сжал ее в объятиях. И тотчас его возбуждение стало совершенно очевидным.

– Я так долго мечтал об этом моменте, – пробормотал он.

Она гладила его грудь, ошеломленная своими ощущениями. Он был такой огромный, такой могучий! Сплошные мускулы!

Тут Гарет взялся за подол ее сорочки и потянул вверх. Его загрубевшие пальцы царапнули ей ногу, и Софи вздрогнула.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Нет-нет, все в порядке.

Он задрал сорочку еще выше, и его горячая отвердевшая плоть прижалась к бедру Софи. Не в силах противостоять искушению, она просунула руку между их телами и сжала его огромный пульсирующий жезл.

– О Софи!.. – Он зарылся лицом в ее волосы.

А она, поглаживая кончиками пальцев возбужденную плоть мужа, тихо спросила:

– Тебе хорошо?

– Да, очень, – пробормотал Гарет сквозь стиснутые зубы.

Его пальцы сжали ее бедро, затем скользнули ниже, и Софи тут же развела в стороны ноги и громко застонала. Чуть помедлив, Гарет принялся ласкать жену, при этом старательно отгоняя прочь все мысли о человеке, лежавшем недавно на этой кровати рядом с Софи.

Тут из горла ее снова вырвался стон, и она пробормотала:

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Гарет тут же навис над ней и заглянул ей в лицо.

– Скажи это еще раз, Софи.

Она положила руки ему на плечи, а он, наклонив голову, прижался губами к ее губам. Когда же поцелуй их прервался, он повторил:

– Скажи это еще раз.

Она обвила его ногами и, приподняв бедра, отчетливо проговорила:

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Гарет медлил – словно не мог поверить ее словам. Наконец он медленно вошел в нее и замер как бы в нерешительности.

– Да, да, да, – бормотала Софи. – Быстрее же, Гарет, быстрее…

Тут он вошел в нее до конца и шумно выдохнул. А она извивалась под ним, отчаянно желая, чтобы он начал двигаться.

– Господи, Софи… – Его трясло от желания. – О Господи!

– Пожалуйста, Гарет. – Она всхлипнула. – Ну пожалуйста.

Он тут же вышел из нее, а затем начал входить все быстрее и быстрее. Софи вскрикнула от нарастающего наслаждения и закрыла глаза, ожидая, что Гарет вот-вот исторгнет семя. Но он продолжал возбуждать ее, пока она не достигла пика наслаждения и не содрогнулась с громким криком.

Тут Гарет на мгновение замер, а потом со стоном вышел из нее. После чего перевернул ее, поставил на четвереньки и снова скользнул в нее. Софи ахнула. А затем вновь воспарила к вершинам блаженства. Сейчас все потеряло для нее значение и смысл – осталось только пульсирующее острое наслаждение.

Наконец руки Гарета сжали ее талию, и он, дрожа и стеная, излил в нее горячее семя. Потом опустил ее на матрас, улегся с ней рядом и прижался к ней. А она запустила пальцы в его волосы и нежно поцеловала в губы.

– Спасибо, Софи, – прошептал он.

Вместо ответа она снова поцеловала его и крепко обняла.

* * *

Последние несколько месяцев Софи пренебрегала своим маленьким садом, но теперь, с приближением лета, вспомнила про него – ведь на розовых кустах появились сначала бутоны, а потом и цветы. Ей нравился резкий контраст красного и белого, поэтому у нее в садике не было желтых и кремовых роз. Красные же перемежались с белыми в шахматном порядке, и Софи часто бродила между кустами, составляя букеты для столовой и передней. Тристан обожал аромат роз и всегда твердил, что их благоухание напоминает ему о ней, о Софи.

Бекки и тетя Бертрис поехали делать визиты перед завтрашним представлением девушки ко двору. А Миранда и Гэри находились в парке с мисс Долуорти.

Последние дни Софи постоянно наблюдала за золовкой, и теперь она даже жалела, что Гарет убрал своих надсмотрщиков – иначе попросила бы его ставить кого-нибудь из них у двери Бекки по ночам. Больше всего она боялась, что Фиск придет к ее золовке, но Софи не могла приказать Бекки спать вместе с ней, так как это стало невозможным с тех пор, как она вернулась в супружескую спальню.