Любовник - Ольга Рузанова

- При чем здесь это? Елена не та, на которой можно жениться, - устало потирает переносицу.

- Почему?

- Потому что, в наших кругах в курсе о ее… увлечении. К тому же, я у нее не единственный.

Он немного тушуется. Снова начинает суетиться, крутит чашку с кофе вокруг своей оси, безмолвно шевелит губами.

- Ангелина Леонидовна? – выдвигаю предположение, - она за традиционные семейные ценности?

- Да. И мама и Вахрушев, и Ковалев, сука…

Вахрушев. С этим мне понятно. От Вахрушева в медиагрупп зависит все, вплоть до аромата освежителя в туалетах. С его неограниченной властью, он может даже Костю выдавить из команды. Мать тоже консервативных взглядов. А Ковалев что, он тут при чем?

- Вы из-за этого со Стасом постоянно ругаетесь?

- Да, из-за Елены…

- Почему?

- Вика, ты такая наивная… Ковалев идет по головам, в агентстве без году неделя, а уже друг семьи Вахрушевых. Конечно, он мечтает женить меня на своей сестре. Сделать из нее примерную жену и прибрать к рукам мою долю в «Медиа».

- Жесть, - выдыхаю ошарашенно.

- Так что? – спрашивает с надеждой, - ты согласна?

- Нет.

- Не торопись, Вика. Подумай хорошо. Эти двое меня сожрут, а если мы останемся вместе, и у нас родится ребенок…

- Никто у тебя не родится! – перебиваю грубо, - это не твой ребенок, Костя!

- Подумай… не руби с плеча.

- Даже думать не буду. Извини.

- Ты будешь всем обеспечена до конца жизни…

Ага, до конца жизни Вахрушева.

- Твой ребенок будет называть меня отцом.

- Нет, - вырывает со смешком, - я не хочу, своему ребенку такого отца. Прости, Костя, без обид, но…

- Викуля...

- Нет, - повторяю твердо.

Нет, нет, нет. Тысячу раз нет! Я не разрешу Косте воспитывать сына Егора!

Глава 46.

Повернувшись к зеркалу боком, намеренно выпячиваю живот. Он и так уже заметно округлился, но я хочу, чтобы он был еще больше. Поглаживая ладонью упругую плоть, не могу сдержать улыбки.

Мне идет беременность. Девчонки в консультации шепчутся о выпадении волос, одутловатости лица, разрушении зубов и перманентной усталости, а я слушаю и недоумеваю. Вообще не про меня! Мимо по всем пунктам.

Рита, подруги и мама – все в один голос твердят, что я стала еще красивее. Охотно верю, потому что вижу свое отражение в зеркале. Беременность мне к лицу.

Почувствовав легкий толчок, смеюсь и ловлю его ладошкой.

- Поймала?

Малыш замирает, но я достаточно хорошо изучила его нрав. Не успокоится, пока не накувыркается. Следующий толчок приходится прямиком в руку.

- Проснулся, Воробышек?

Это прозвище дала ему Рита. Производное от моей теперешней фамилии. Я вернула ее себе после развода два месяца назад. И сын мой тоже будет Воробьевым.

Кроха продолжает возиться в животе, а я успокаивающе глажу его ладонью.

У нас все хорошо. Я уже не плачу, за исключением очень редких случаев, когда Егор снится мне по ночам.

Я отпустила прошлое. Простила Костю, с которым у нас сохранились приятельские отношения и к роману со Зверем отношусь философски.

Ничто в нашей жизни не случайно. Может, встреча с Егором мне была уготована именно для того, чтобы на свет появился мой сын? Хочу в это верить.

Выныриваю из собственных размышлений, когда слышу, как надрывается телефон на кухне.

- Привет, Рита.

- Привет. Собирай все доки и дуй ко мне. Освободилось место медсестры.

- Ага, я сейчас, Ритуль!.. Уже лечу!

- Аккуратно там давай, за рулем, - смеется подруга, - летит она…

В приподнятом настроении я быстро пакую папку с документами, надеваю новое платье свободного кроя и выезжаю.

- Рита, - отчитываюсь подруге, - я уже еду, смотри, чтобы там никого вперед меня не взяли.

- Не ссы, Викуля, у тети Марго все под контролем, - таинственным голосом говорит в трубку.

Звонко рассмеявшись, я отбиваюсь и останавливаюсь на светофоре. Смотрю на отсчитывающее секунды табло и замечаю периферийным зрением, как слева от меня останавливается крупногабаритная черная машина.

Не успеваю проанализировать собственные ощущения, а уже чувствую, как сердце срывается с поводка и со всей дури врезается в ребра. Больно до помутнения в глазах.

Судорожно втягиваю воздух и поворачиваю голову, чтобы напороться на острое лезвие взгляда Егора.

И все. Весь мир катится в Тартарары. Задыхаюсь. Внутри что-то натягивается и с треском рвется. В горле шипы, а в конечностях нездоровый тремор.

Медленно моргаю, потому что его взгляд жжет роговицу. Меня скручивает в морской узел.

Он смотрит без улыбки. Без привычной насмешки в глазах. Так, словно ненавидит и презирает. Кривит губы, но не отворачивается.

А я умираю. Гляжу на него и понимаю, что обманываю себя. Ничто не забыто. Он все еще у меня под кожей.

Позади начинают сигналить. Я буквально силой вырываю у него свой взгляд и трогаюсь. Егор со мной равняется, а затем дает газу и быстро исчезает в автомобильном потоке.

- Сволочь, - шепчу сама себе, - я тебя забыла! Ты нам не нужен!

А сердце сходит с ума. Качая кровь, разносит по телу знакомую мне тоску. Этот его взгляд, аура, что пробила два автомобильных стекла, они теперь не дадут мне покоя. Будет сниться, пока не вымотают всю душу.

- Ненавижу… ненавижу… - бормочу сквозь сжатые зубы, пока не доезжаю до поликлиники, в которой работает Рита.

Даю себе несколько минут, чтобы поймать свой дзен. Глажу живот и настраиваюсь на позитив.

Рита ждет меня в своем кабинете. Стукнув два раза, приоткрываю дверь.

- Маргарита Пална, можно Вас?

- Да, конечно, Виктория Сергеевна, - отвечает официальным тоном, а у самой в глазах смешинки прыгают.

Выходит и, окинув меня беглым взглядом, спрашивает:

- Как Воробышек поживает? Растет?

Моя рука машинально накрывает живот, а губы самопроизвольно вытягиваются в горделивую улыбку.

- Не по дням, а по часам.

- Толкается?

- Толкается, особенно по ночам.

Рита тоже смеется. Ждет, не дождется, когда сможет взять Богдана на руки. Имя мы с ней вместе выбирали. Перебрали почти сотню, а остановились на этом. Богдан – Богом данный.

Проходим вдоль коридора, сворачиваем на лестничную площадку и нос к носу сталкиваемся с мужчиной в медицинском костюме. Один взгляд, и я узнаю его. Рита показывала мне фото.

Олег Анатольевич Полетаев, тот самый невролог.