В паутине иллюзий - Марина Болдова

– Ты завтракать будешь? – Вика покосилась на полуголого Амелина и смутилась – это торопливое натягивание джинсов она за утро наблюдает уже в третий раз. И виновата в этом она. Или не виновата? Огромный шелковый халат Руфины, в который она облачилась после сна, снимать и надевать было проще, стоило потянуть за поясок, тот соскальзывал с ее плеч сам.

Она серьезно опаздывала на работу. К тому же совсем не была готова к отчету у начальства: пятница, конец недели, подведение итогов. И кто придумал эту дурь? Ладно бы раз в месяц! Придется прикинуться больной…

– Нет, не буду, мне же сдавать анализы на голодный желудок. А есть хочу зверски! – Амелин наконец застегнул «молнию» на джинсах и потянулся за рубашкой.

– Давай помогу с пуговицами. – Вика подошла ближе, но Амелин дернулся в сторону.

– И не приближайся! – грозно насупился он, но тут же улыбнулся: – Викуша… ну, яви божескую милость к больному страдальцу – отпусти в больничку! Глядишь, подлечат меня там! Еще пригожусь тебе… для чего!

Вика отступила. На самом деле ей было неспокойно. Она слышала, как Амелин ночью выходил на кухню, но встать и пойти за ним не решилась. Ворочалась, гадала: что не так? Вдруг она была слишком… нахальной? Или ему стало плохо?

Он вернулся не скоро, лег под одеяло, обнял. Все страхи и сомнения ушли, но тут проснулась совесть.

Вчера они много говорили. О чем угодно: ее работе, его галерее, сыне с невесткой, Нюше и даже о жене Амелина – той, пропавшей. Она видела, забыть он ее не может, но ревности не было – прошлое это. Невычеркнутое, задвинутое в далекий уголок души. И он ее, Вику, туда пустил. Когда спросил про Руфину, сердце ухнуло вниз – вот оно, сейчас она расскажет все, и тогда… Что не простит, была уверена. И малодушно смолчала. Не знает она, зачем подруга ему встречу назначила, не в курсе. А теперь и не спросишь…

Он больше к этой теме не возвращался. Но Вике казалось – какая-то неловкость возникла между ними, и виновата в этом она. Хотела было уже признаться, посмотрела – спит.

А сейчас времени нет. Что же делать?

– Саша, у тебя есть полчаса? Я хотела с тобой поговорить, – решилась Вика. – Это важно.

– Лаборатория до десяти. В принципе могу задержаться. Что-то не так? – Он смотрел на нее с беспокойством.

– Да! Не так! Я тебя обманула, я знаю, зачем ты нужен был Руфине.

– Об этом я догадался. – Вика увидела, как насторожился Амелин.

– Она хотела тебе рассказать о Нюше. Много лет назад мы с ней попали в дикую историю. Стали свидетелями двойного убийства. Ну, и сами оказались не лучше убийцы – сломали девочке судьбу. Руфина знала, что больна. Знала, что я никогда не решусь признаться Нюше, кто ее родители. Да, я знаю, кто они! Помнишь, ты приходил за личным делом девочки? Его действительно не было на месте – выкрала Руфина. Она лишь не смогла найти то, что было при Нюше, когда… в общем, если ты готов выслушать сначала…

– Рассказывай. – Амелин сел на кровать.

– Мы с Руфиной шли из театра. Семнадцатое сентября две тысячи четвертого года – дата стала для нас с ней более важной, чем собственные дни рождения! Шли пешком, мне захотелось прогуляться. Руфа натерла ногу, начала ворчать, да еще дождик накрапывал. Добежали мы до павильона остановки на Казанской, у бывшего завода, как раз напротив особняка мэра.

Крыльцо дома было освещено, горел и фонарь у дороги. Дождь усилился. Я посмотрела на часы и поняла, что маршрутки здесь уже не ходят, а идти Руфине до дома два квартала. Подумала о такси, и тут как по заказу к подъезду дома подъехала машина с шашечками. Мы было дернулись туда, но в этот момент на крыльцо выбежала молодая женщина с детской переноской в руках. Не знаю, что меня заставило спрятаться за павильон и затащить туда Руфину, но это было правильным решением. Женщина спускалась по ступенькам, когда обзор нам преградил подъехавший милицейский «уазик». Я заметила его, выглянув из-за угла павильона. Дальше как в кино: какие-то хлопки один за другим, через несколько минут шум мотора – милиция уехала. То, что это были выстрелы, мы поняли позже, когда рискнули подойти к особняку и обнаружили мертвую женщину у открытой дверцы машины, мертвого таксиста внутри и еще один персонаж – мужчину без сознания, но с пистолетом в руке на ступенях лестницы. Я его узнала, это был мой одноклассник, моя первая любовь – Игнат Тарханов.