Убийство в Тауэре - Виктория Холт

Сэр Томас был счастлив видеть графиню Эссекс, зная, что она пытается развестись со своим мужем, а получив развод, выйти замуж за виконта Рочестера.

При дворе был один человек, с которым следовало находиться в хороших отношениях, надеясь сделать карьеру. Этим человеком являлся виконт Рочестер, который теперь постоянно пребывал рядом с королем, и казалось, что любое назначение при дворе должно иметь его одобрение. Естественно, желая угодить Рочестеру, нужно было угождать графине, поэтому Монсона обрадовал визит очаровательной молодой женщины, которая улыбалась ему так приветливо.

– Я чрезвычайно польщен визитом миледи, – пробормотал он, целуя ей руку.

– Ну, сэр Томас, я столько слышала о вас от моего дядюшки Нортгемптона и милорда Рочестера, что сама захотела поговорить с вами.

Удовольствие Монсона возросло.

– Я слышала, что вы выполняете свои обязанности с величайшим умением и что сэр Джервас Хелвиз доволен начальником арсенала.

– Неужели, леди Эссекс? Я очень рад.

– Неудивительно. Я часто думаю о бедных узниках, заключенных здесь, и меня просто в дрожь бросает.

– Вы не должны расстраиваться. Большинство из них заслужило наказание.

– Знаю. Но должно быть, тяжко быть заключенным. У вас тут есть человек, который служил милорду Рочестеру. Здесь для него, наверное, жизнь совсем другая!

– Вы имеете в виду сэра Томаса Овербери?

– Вот именно. Милорд Рочестер старается, чтобы его освободили.

– Тогда я уверен, что он скоро будет на свободе.

Франсис рассмеялась:

– О, не так скоро.

Монсону не следовало думать, что Роберт не в состоянии добиться освобождения Овербери хоть на следующий день. У него не должно возникнуть и минутной мысли, будто фаворит теряет свое влияние на короля.

– Вижу, вы схватываете все на лету, сэр Томас. Поэтому я и пришла к вам. Я чувствую – и милорд Рочестер тоже, – что вы нас поймете.

Монсон выглядел таким довольным, что Франсис чуть не рассмеялась вслух.

– Дело в том, сэр Томас, – продолжала она, – что Овербери стал несколько заносчив. Боюсь, он был склонен преувеличивать свое значение.

Монсон кивнул.

– И милорд Рочестер опасался за бывшего слугу, потому что он наживал себе врагов.

Монсон снова кивнул.

– Поэтому заключение оказалось печальной необходимостью. Но уверяю вас, оно огорчает милорда Рочестера не менее, чем его бывшего слугу.

– Всем известно, что милорд Рочестер – человек добрый и великодушный.

– Самый добрый и великодушный в мире. Вот почему он так беспокоится о своем друге. Милорд хочет быть уверенным, что о нем хорошо заботятся, прислать ему слугу, на которого мы можем положиться и который присмотрит за тем, чтобы ему было удобно, пока он пребывает в заключении.

– Превосходная мысль.

– Такой благоразумный человек, как вы, должен понять – милорд Рочестер не желает, чтобы Овербери знал, что именно он посылает этого слугу. Если он узнает, то поймет, что его заключение… ну, нельзя принимать всерьез. Вы меня понимаете?

– Да, леди Эссекс.

– Мы будем благодарны, если вы напишете сэру Джервасу Хелвизу и сообщите, что некий Ричард Уэстон прибудет в качестве личного слуги сэра Томаса Овербери. Можете упомянуть – конечно, не в письме, а просто намекнуть, – что это желание милорда Рочестера. Вы сделаете это… для нас?

Монсон сделал бы все, что в его силах, дабы угодить самому влиятельному человеку при дворе.

– Леди Эссекс, вы можете положиться на меня, – сказал он. – Я от всего сердца рад вам услужить.

– Знаю, – ответила она, сладко улыбаясь. – Я передам милорду Рочестеру, что это дело можно спокойно поручить вам.

* * *

Теперь, когда Ричард Уэстон был устроен в Тауэр в качестве слуги сэра Томаса Овербери, Франсис не терпелось приступить к делу, и Анна Тернер организовала ее встречу с доктором Франклином.

Уверток больше не требовалось, и Франсис четко заявила о своих желаниях.

– Нам нужен яд, который не убивает мгновенно. Это должен быть медленный процесс, чтобы казалось, будто человек умирает от какой-то тяжелой болезни. Тогда никто не удивится, если примерно через месяц-другой он умрет.

– Полагаю, подойдет аквафортис, – сказала Анна Тернер.

Франклин покачал головой:

– Аквафортис подействует слишком быстро, а поскольку нужно создать видимость, что человек страдает от изнурительной болезни, он окажется бесполезен.

– Я слышала о белом мышьяке… – начала Франсис.

Но Франклин снова замотал головой:

– Он окажет тот же эффект, что и аквафортис. Будет очевидно, что болезнь возникла в результате того, что человек что-то съел. Мы должны во что бы то ни стало этого избежать. Есть бриллиантовый порошок… очень дорогой.

Франсис нетерпеливо отмахнулась. Почему они все время говорят о цепе? Разве она не сказала, что не постоит за деньгами, если ей дадут то, что нужно?

– Тогда достаньте его.

– Миледи, я не бедный человек, потому что моя практика приносит хороший доход, но у меня нет капитала, чтобы производить эксперименты с такими веществами.

Франсис тотчас же вытащила кошелек и отдала ему.

– Купите бриллиантовый порошок и проверьте, можно ли им воспользоваться, и главное, сделайте это быстро.

– Всегда к услугам вашей милости, – заявил Франклин.

Франсис покинула Хаммерсмит в несколько лучшем расположении духа.

* * *

Когда Франклин приготовил препарат, возникла проблема, как переправить его в Тауэр Уэстону, не вызывая подозрений. Анна Тернер припомнила, что у Уэстона есть сын Уилли, который может быть им полезен. Уилли служил подмастерьем галантерейщика, который снабжал товарами придворных дам, и Франсис покупала у него веера и перья. Уилли мог передавать сведения графине во время ее визитов к галантерейщику и навещать своего отца в Тауэре, не привлекая особого внимания – что может быть естественнее, чем сын, навещающий отца?

Поэтому Анна Тернер отправилась к галантерейщику, прихватив с собой пузырек, содержимое которого следовало добавлять в еду Овербери, чтобы у него началась загадочная болезнь, которая через месяц окажется смертельной.

Уилли выполнил поручение, доложив Анне, что передал пузырек отцу, когда они были наедине, и что отец знает, чего от него ожидают.

Ричард Уэстон чувствовал, что ему оказали честь, выбрав на этот пост. Он был бедным человеком, и ему наконец-то улыбнулась удача. Попав в Тауэр, Уэстон стал мечтать о власти и богатстве. Почему бы ему, когда он выполнит свою задачу, не основать собственное дело? Чем он хуже доктора Франклина или Формана? Мысль о деньгах, которые они заполучили, наполняла его возбуждением. Хранение тайн сильных мира сего тоже дает власть. А он оказывает услугу графине Эссекс, очень знатной даме и представительнице семейства Хауард. Уэстон еще ни разу не видел никого, кто платил бы так щедро за услуги.