Алиби - Сандра Браун

— Для любых, способных доставить нам удовольствие.

— Отлично, а то я было подумал, что вы странствующие монашки из католической миссии.

Это замечание вызвало новый взрыв смеха. Девушки хихикали до тех пор, пока не вернулась официантка с напитками. Поглядев на два высоких бокала, Бобби откинулся на спинку кресла.

— Вы знаете, что такое коктейль “Скарлетт”, красавицы? — спросил он небрежно. — Берутся две девушки, один мужчина и ведро лучшего шампанского…

* * *

Секретарша наконец отважилась побеспокоить Хэммонда, который по-прежнему сидел в своем кабинете, не желая никого принимать.

— Важное сообщение, сэр, — сказала она по внутренней связи. — Женщина, на которую со слов свидетеля был составлен фоторобот, была опознана как доктор Юджин Кэрти и доставлена в управление полиции к детективу Смайлоу. В настоящее время детектив ведет допрос.

Хэммонд облился холодным потом.

— Она арестована? — спросил он неожиданно хриплым голосом.

— По словам мисс Манделл, доктор Кэрти согласилась прибыть в управление добровольно, однако предварительно она вызвала своего адвоката. Вы поедете туда?

— Не знаю. Может быть, позже.

— Какие-нибудь указания, сэр?

— Нет.

Секретарша отключилась, но, словно эхо ее слов, на Хэммонда нахлынули вызванные новостями мрачные предчувствия. В том, что Юджин рано или поздно отыщут, он не сомневался, но не ожидал, что это произойдет так скоро. Смайлоу был жестким и напористым следователем, он был способен вырвать признание даже у Матери Терезы, и Хэммонд с трудом представлял, как будет реагировать Юджин на его вопросы. Станет ли она молчать, или, напротив, расскажет все, что знает? Признается ли она в чем-либо, и если да, то в чем? Как она поведет себя, когда увидит его снова? Расскажет ли она Смайлоу о ночи, которую — по чистой случайности, разумеется, — она провела в постели заместителя окружного прокурора?

Сам Хэммонд предпочел бы откладывать встречу с Юджин как можно дольше. Он хотел сначала узнать о ней все, что только будет возможно, и в первую очередь — о ее отношениях с Петтиджоном, и только потом предпринимать какие-то шаги. До тех пор ему следовало держаться как можно дальше и от Юджин, и от самого расследования.

И это было вполне осуществимо, во всяком случае — при обычных обстоятельствах. Как правило, прокуратура не вмешивалась в полицейское расследование и подключалась лишь на его завершающем этапе, когда детективы считали, что собрали достаточно улик и свидетельских показаний для предъявления официального обвинения или для передачи дела большому жюри[1]. В отличие от Стефи, которая никогда не отличалась терпением и имела довольно смутное представление о профессиональной этике, Хэммонд никогда не торопил события и не вмешивался в работу полицейского управления, предоставляя копам спокойно заниматься своим делом, пока не наставал его черед засучить рукава.

Но дело Петтиджона было одним из немногих исключений из общего правила. Участие Хэммонда в расследовании было необходимо прежде всего по политическим соображениям. Должностные лица в администрации округа и штата, среди которых были как близкие друзья и сторонники Петтиджона, так и его заклятые враги, стремились использовать это убийство в качестве трамплина, в качестве основы для собственной политической платформы и требовали — устно и в печати — скорейшего ареста и суда над убийцей.

Редакционная статья в утренней газете тоже подогревала общественный интерес к расследованию, хотя и содержала лишь общие рассуждения на тему о насилии, от которого не может чувствовать себя защищенным ни простой налогоплательщик, ни столь заметный общественный деятель, как Лют Петтиджон. В дневном выпуске теленовостей, который Хэммонду удалось посмотреть сразу после ухода отца, рассказывалось о своеобразном социологическом опросе, который провел на улицах города корреспондент одной из городских телевизионных студий. “Уверены ли вы в том, что убийца Люта Петтиджона будет схвачен и предстанет перед судом?” — таков был единственный вопрос, который он задавал прохожим. В новостях утверждалось, что отрицательные и положительные ответы разделились примерно поровну, и хотя Хэммонд сомневался, что дело обстояло именно так, все же симптом был очень тревожным. Пресса начинала нагнетать обстановку. Именно этого очень хотелось отцу Хэммонда, но сам он предпочел бы работать в более спокойных условиях.

Впрочем, какое, к черту, может быть спокойствие, когда он сам балансировал на краю пропасти?

И все же ему не хватило мужества сделать шаг навстречу неизбежному, поэтому, вместо того чтобы отправиться в полицейское управление, Хэммонд оставался в кабинете еще минут сорок, безуспешно пытаясь заниматься текущими делами.

Монро Мейсон зашел к нему, как только вернулся с обеда.

— Я слышал, — прогрохотал он с порога, — что у Смайлоу есть подозреваемый! Хэммонд невольно поморщился.

— Новости распространяются быстро, — заметил он мрачно.

— Значит, это правда?

— По-видимому. Я сам узнал об этом только недавно.

— Расскажи-ка вкратце, в чем там суть. Хэммонд быстро пересказал прокурору все, что знал о свидетеле, которого Смайлоу обнаружил в больнице, о фотороботе, составленном полицейским художником на основе его показаний, и о том, как работник муниципальной автостоянки неподалеку от отеля “Чарлстон-Плаза” опознал на портрете доктора Юджин Кэрти.

— Очевидно, эта Юджин Кэрти — известный психотерапевт, — проговорил прокурор.

— Говорят, что да.

— Ты когда-нибудь слышал о ней?

— Нет, никогда.

— Я тоже. Впрочем, моя жена, возможно, что-то знает. Она вообще знакома с половиной города. — Мейсон немного помолчал. — Ты считаешь, что Петтиджон мог быть ее пациентом? — спросил он наконец.

— На данном этапе, босс, я знаю не больше вашего.

— Что ж, посмотрим, что тебе удастся выяснить.

— Я буду каждый день докладывать вам, как идут дела.

— Ты не понял. Я имел в виду сегодня. Отправляйся-ка в полицейское управление.

— Но Смайлоу терпеть не может, когда кто-то начинает совать нос в его дела, — возразил Хэммонд. — В особенности если это делаю я. Насколько мне известно, Стефи уже там, а если еще я подъеду, Смайлоу может решить, что мы ему не доверяем. И поднимет бучу.

— Если он начнет возражать, Стефи его как-нибудь успокоит — для этого она там и находится. А мне.., мне надо что-то отвечать репортерам, которые звонят мне через каждые десять минут.