Некромант для эльфийки - Юлия Шахрай

- Спасибо.

После того как татуировщик заканчивает работу, осторожно смазываю рисунок на спине мужа лечебным бальзамом. Теперь там точно такой же вьюнок, как и у меня. Любимый изгибается и внимательно рассматривает рисунок.

- Нравится? – спрашиваю я.

- Она похожа на твою, поэтому очень.

Успеваем переодеться в дорожную одежду, когда слышим стук в дверь – прибыли наши сопровождающие.

Добираемся в поместье так же, как и в прошлый раз. Только вместо Торриэля меня сопровождает муж. И поместье другое – в укромной долине, единственный проход в которую спрятан за маскирующим щитом. Внутри небольшое озеро, лес, луг, в центре которого просторный  каменный дом с террасой.

Зная мои предпочтения, нас селят в отдельном крыле на втором этаже. Парриэль, весело посмеиваясь и лукаво подмигивая, ставит полог тишины, отделяющий наши комнаты от остальной части дома.

Планировала заняться распаковкой багажа, но муж усаживает меня на кровать и строго смотрит:

- Я долго ждал. Но вот мы наконец-то в хорошо охраняемом поместье Великого Леса. Тебе пора раскрыть остальные секреты.

- Может быть, после ужина?

- Нет, - отбивает он мою жалкую попытку оттянуть разговор. – Сейчас.

Вздыхаю:

- Хорошо. С чего начать?

- Ты обещала объяснить, как тебе удалось получить звание самого сильного воина Великого Леса.

- Хорошо... В королевском роду изредка рождается «Жемчужина» - девочка, обладающая исключительной памятью. Причем она запоминает не только знания, но и умения. Я именно такая. Поэтому все изученные мной приемы я фиксировала в памяти с первого раза. И начинала их использовать сразу же после того, как тело становилось к этому готово. Эти способности вместе с развитой интуицией позволяют достигнуть вершин в любом деле, за которое я берусь всерьез.

- Поразительно! Но как тебя с твоим статусом и способностями отпустили в Королевство Объединенных Рас?

- Я уже начала тебе рассказывать о своем проклятье, но часть информации утаила. Я говорила, что одна из изначальных правительниц нашего народа прокляла весь королевский род. Благодаря этому проклятью каждая из нас может по-настоящему полюбить только один раз. Но я не рассказала, что только с тем, кого мы полюбим, у нас могут быть дети. Проклятье гарантирует, что зачатие произойдет с первого раза, несмотря на противозачаточные зелья или заклинания. Даже если мужчина бесплоден, заклятие устроит так, что ребенок, девочка, обязательно будет зачата, чтобы род правительниц не прервался.

- Подожди! Но если это так, ты должна была забеременеть уже после первого нашего раза.

- Так и случилось.

- Ты беременна?!

- Да.

- В тебе сейчас наш ребенок?

- Да.

- Ох!

- Хочешь послушать?

Любимый кивает, я читаю заклинание, и комнату наполняет быстрый стук. Даже не знаю, чего в его взгляде больше – растерянности, потрясения или удивления. Срок действия заклинания заканчивается, на лице мужа проступает радость. Смотрит на меня с нежностью, произносит, словно для себя:

- У меня будет дочка…

Затем внезапно сурово хмурит брови:

- Ты знала о том, что беременна, когда возглавляла отряд для помощи с кочевниками?

- Да.

- Как ты могла! Ты же рисковала нашим ребенком! Как только твоя бабушка на такое согласилась?! Она же знала?

- Да. Но я же беременна, а не больна.

- Кто ещё знал о твоей беременности?

- Только бабушка, Оллеэль, Торриэль и Арраниэль.

- И Торриэль тебе позволил участвовать в нападении на бандитов?

- Для меня не было никакой опасности.

- А ещё друг! Пообещай мне ни во что не ввязываться, пока не родишь.

- Но…

- Я хочу, чтобы ты мне пообещала.

- Обещаю.

- Подумать только, у меня скоро появится дочь…

Эпилог

Деревья за окном пестрят осенними листьями, подсыхают лужи после ночного дождя, и солнце сияет как-то по-особенному ярко. Степенно вытираю губы салфеткой и, дождавшись паузы в разговоре, произношу:

- Я рожаю.

Разговоры моментально затихают, а все взгляды устремляются в мою сторону. Решаю повторить:

- Я рожаю.

Муж хлопает глазами:

- Сейчас?

- Сейчас.

- Вот уже теперь?

- Да. Вот теперь и прямо уже.

- Какой промежуток между схватками? – Оллеэль радостно потирает руки. Нам всем ужасно надоело быть запертыми в этом поместье. Да, дом большой. Да, территория внутри охраняемой зоны тоже большая. Но чем дальше, тем больше хотелось свободы передвижений.

- Две-три минуты.

- Отлично! Тогда пойдемте в комнату. Скоро ваша доченька появится на свет.

Муж растеряно на нас смотрит:

- Скоро появится?

Улыбаюсь:

- Да.

- В учебниках написано, что схватки - это болезненный процесс. Но незаметно, чтобы тебе было больно.

Вздыхаю:

- Я воин. Меня приучали терпеть боль с детства. Кроме того, я наложила на себя легкое обезболивающее заклинание. Но нам пора идти.

Входим в комнату, готовим пеленки для ребенка, застилаем кресло специальным покрывалом, предназначенным для родов, затем я усаживаюсь и разрешаю Оллиэлю себя осмотреть. Он просит мужа сесть на табуретку лицом ко мне и взять меня за руку. Затем проводит диагностику:

- Полное раскрытие. Если почувствуешь потуги, можешь начинать рожать.

Удовлетворенно улыбаюсь – наконец-то это случилось. Последние три недели оказались особенно тяжелыми – сложно было найти комфортное положение для сна, периодически резко возникало желание побежать в туалет, чувство голода терзало постоянно, регулярно возникало чувство нехватки воздуха – легкие ребенок тоже подвинул. Центр тяжести изменился, и для меня, привыкшей владеть своим телом в совершенстве, это оказалось самым сложным испытанием. Так что самое сильное чувство сейчас - облегчение. Муж взволнованно всматривается в моё лицо:

- Тебе точно не больно?

Усмехаюсь:

- Терпимо. Не переживай.

- Тужься! – строго просит Оллеэль. – Теперь не тужься. Давай!

Через несколько мгновений лекарь поднимает руки, в которых держит нашу доченьку. А ещё через мгновение слышим детский плач. Оллеэль перерезает пуповину, перевязывает её и укладывает доченьку мне на грудь. Она оказывается неожиданно крохотной, лысенькой, со сморщенным личиком и острыми ушками. Самый прекрасный ребенок, которого я когда-либо видела.

- Приложи её к груди, - велит Оллеэль.

Выполняю его распоряжение и завороженно наблюдаю, как малышка делает пару глотательных движений, затем отрывается от груди и довольно причмокивает.

Лекарь удовлетворенно кивает:

- Хорошо. Папа, иди обмой своё сокровище. И заверни в пеленки.

Муж берет дочку так осторожно, словно боится сломать её малейшим неосторожным движением, и скрывается за